Тема германского военного опыта была для него живой и глубокой. Он кивнул и заговорил спокойно, размеренно, словно читал лекцию в Академии Генштаба:
— Немецкая тактика пехотного боя сейчас претерпевает кардинальные изменения. От затяжных перестрелок на дистанциях в полкилометра они сознательно отказываются. При наступлении от солдат Рейхсвера требуется первым делом намертво подавить вражеские огневые точки, особенно пулеметы. Для этого вся их пехотная доктрина опирается на огонь мощных, скорострельных станковых и единых пулеметов. Немцы требуют обстреливать окопы с такой интенсивностью, чтобы противник в траншее физически не мог поднять головы.
Командарм подошел к окну, всматриваясь в огни вечерней Москвы, но мыслями явно пребывая на немецких полигонах.
— И вот, когда под этим шквалом огня окопы замолчат, а обороняющиеся солдаты в полушоковом состоянии сожмутся на самом дне траншей, не решаясь и носа высунуть, в дело вступает штурмовой расчет. Командир немецкого отделения или взвода не гонит людей в полный рост. Он ищет малейшую мертвую зону, складку местности, слабое место в линии обороны, куда можно подползти сравнительно безопасно. И они ползут в это место. Пулемет продолжает молотить над их головами, прижимая оборону, а штурмовая группа сближается. Доползли на дистанцию броска — и закидывают окоп гранатами. Коротким яростным рывком преодолевают оставшиеся метры, перекатом падают в траншею и начинают ее зачистку. Внутри окопа они действуют исключительно гранатами и холодным оружием, продвигаясь по зигзагам ходов сообщения. Очень активно, методично выбивают гранатами каждый блиндаж и ячейку.
Я слушал Уборевича, и внутри меня снова зашевелилось проклятое послезнание. Его рассказ до мельчайших деталей напоминал то, о чем я читал и слышал в начальный период СВО на Украине, когда дронов на поле боя еще было мало, а классический штурм опорных пунктов оставался главным инструментом продвижения пехоты. Подавление огнем изо всех калибров, не с целью убить, а именно с задачей запугать и подавить. Затем — просачивание малыми группами через низины, гранатный бой в упор внутри траншей. Обороняющийся противник отступает, его загоняют в блиндаж и предлагают сдаться. Или подрывают ТМкой. Всё то же самое, вечное лицо войны.
— Ну и где же здесь ваши винтовки? — иронично посмотрел я сначала на Конева, а затем на Жукова. — Вы сами видите: основа боя потенциального противника — это пулеметы и гранаты. Для стрельбы из трехлинеек на дистанцию в полкилометра просто не будет целей. Никто не пойдет на наши позиции густыми, красивыми цепями, как в Гражданскую. Нас будут давить лавиной пулеметного огня, а затем методом просачивания заходить прямо в окопы и закидывать гранатами в упор.






