ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Заговорщиков нейтрализовали, но не факт, что репрессий не будет. Дальше международная обстановка хуже, война в Абиссинии, Киевские маневры, Испания. И целая куча незаметной возни. Леонид: Испания Виктор Коллингвуд Заговорщиков нейтрализовали, но не факт, что репрессий не будет. Дальше международная обстановка хуже, война в Абиссинии, Киевские маневры, Испания. И целая куча незаметной возни. ==================== Глава 1 Глава 1 На аэродроме повисла мертвая тишина. Прошло всего несколько мгновений с того момента, как звук мотора окончательно смолк вдали, но за это время у меня в голове пронеслась целая буря мыслей. Секунды тянулись, как резиновые, и в этом вакууме безмолвия я кожей чувствовал приближение ледяного дыхания катастрофы. Если Чкалов разбился — это конец всему. Сталин не просто ценил его как выдающегося летчика, Валерий был его личным другом, символом мощи советской авиации. Я прекрасно помнил, что в «моей» истории случилось с КБ Поликарпова после гибели Чкалова на И-180. Гнев Хозяина будет страшен и скор. На амбициозной программе И-17 тут же поставят жирный крест, а блестящая конструкторская карьера Александра Яковлева закончится, не успев толком начаться. Да и мои собственные перспективы после такого провала рисковали превратиться в неприятности труднопредсказуемого, но явно фатального размера. Я покосился на Яковлева. На него было больно смотреть — за эти несколько минут ожидания он словно постарел лет на двадцать. Он стоял, вцепившись побелевшими пальцами в край

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Вы умудрились за один час настроить против себя абсолютно весь высший комсостав! Знаете, товарищ Брэжнев, после таких серьезных обвинений в ваш адрес со стороны военных я очень сильно сомнэваюсь, что вы сможете стать членом Центрального Комитета! Партии не нужны скандалисты, которые парализуют работу военного аппарата!

Это был момент истины. Сталин давил всей колоссальной мощью своего авторитета, проверяя меня на излом. Ждал, согнусь ли я, начну ли лебезить, оправдываться и просить пощады.

Отступать было некуда.

— Товарищ Сталин, — твердо произнес я, — вот вы лично отдаете колоссальное количество сил и времени нашей военной промышленности. Вы строите новые танковые заводы, создаете передовые авиационные КБ, заводы точной механики. И в этой области у нашей страны действительно есть огромные, заметные всему миру успехи!

Сталин чуть приподнял брови, не прерывая меня.

— Но при этом, — продолжал я, — в армии совершенно нет должного внимания к тем, кто всё это новое оружие будет применять на поле боя! А тут у нас всё совсем не благополучно. Мы гоняем пехоту по старым уставам, мы учим танкистов воевать по шаблонам прошлой войны. Сложная современная техника попадает в руки людей, не обученных ею пользоваться. Может получиться так, — продолжал я — что все эти прекрасные образцы вооружения будут трофеями в руках наших врагов, которые будут благодарны нам за такой подарок!

Мои слова упали в тишину кабинета подобно разорвавшемуся снаряду. Сталин буквально замер, его рука с трубкой так и осталась неподвижной на полпути к губам.

Для человека, который лично выжимал из полуголодной страны последние соки ради индустриализации, который лично утверждал чертежи каждого трактора и пушки, мысль о том, что советские заводы в итоге сработают на вермахт, была невыносима. Я попал в самую незащищенную, самую болезненную точку его геополитических страхов.

— Есть поговорка, — продолжил я, — что военные всегда готовятся к прошедшей войне. И что война слишком серьезное дело чтобы доверять ее военным. Вы и сами должны помнить, как все было под Царицыным. Что воротили «военспецы», бывшие царские генералы, и что делал бывший слесарь Ворошилов и бывший портной Щаденко.

Вождь долго, бесконечно долго молчал, не сводя с меня своего тяжелого, гипнотизирующего взгляда. В тишине кабинета было слышно только наше дыхание. Наконец он медленно повернулся к столу, положил трубку на пепельницу и сухо бросил:

— Возможно, вы правы. Идите, товарищ Брэжнев. Я подумаю над вашими словами!

Кивнув, я вышел из кабинета на непослушных ногах. Спина под гимнастеркой была абсолютно мокрой. Я сделал всё, что мог. Теперь моя судьба целиком и полностью зависела от того, какие выводы сделает Хозяин за эту ночь.

Эта ночь тянулась бесконечно.