ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Миренор задыхается под парадной белизной своих дворцов, а Ноктарион спокойно плетёт свою паутину, пока придворные уверяют всех, что это не смрад разложения, а благородный дух старины. Айман Калнартирион полагал, что держит под контролем всё: и монарха, и канцлера, и Совет, и интриги знатных особ, и их секреты, и свои порывы. Последнее, как оказалось, было его главной ошибкой. Айрис выглядела образцовой преемницей: молода, красива, воспитана и так одинока, что её легко можно было использовать в чужой игре. У героини имелись свои соображения: тайные счета, острые зубы, а ещё дар одним невинным взглядом устраивать политическую катастрофу. Вместо покладистой фигуры в чужой игре Айман получает змею в кружевах — с безупречной осанкой и такой бухгалтерией, что следователи схватились бы за голову. И всё чаще ему кажется, что не он ведёт партию, а его самого водят за нос. А судя по тому, куда ведут, порядочные люди туда без брачного договора не заглядывают. Теперь им предстоит одновременно и враждовать, и действовать заодно. Под вопросом — престол, наследие, грядущее Миренора и крупицы рассудка, который при дворе давно стал редкостью, как диковинный товар, ввозимый без всяких гарантий. 18+. Внутри — ядовитые отношения, борьба за власть, жестокость, шантаж, политические расправы, откровенные сцены и персонажи, которым уже не поможет психотерапевт, но, возможно, пригодится следователь. Все герои и участники любовных линий — взрослые. Это существенно: в остальном их поведение говорит, чт

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он выпрямился медленно, со смакованием, словно менял ракурс наблюдения и переводил сцену из комедии положений в нечто более сложное. Теперь он смотрел на неё сверху с интересом: результат известен заранее, но процесс всё ещё интригует.

— И всё же, — произнёс он, и в голосе появилось любопытство высшего порядка, — как вы, обладательница столь специфического литературного вкуса, оказались в моём доме? И, что важнее, на моей скамейке? Библиотека для подобных изысканий находится в другом крыле, и там кресла, между прочим, удобнее. А эта скамейка традиционно служит более возвышенным материям. Например, размышлениям о тщете бытия. Хотя, глядя на иллюстрации, я начинаю подозревать, что бытие не так уж тщетно. Просто раньше мне попадались другие книги.

Она подняла взгляд всего на миг, испуганно, как зверёк, застигнутый за поеданием припасов в кладовой.

— Я… теперь вроде как… здесь живу.

Айман замер.

На мгновение, редкое, почти уникальное, он действительно не нашёл ответа. Фраза прозвучала слишком буднично и прямо, чтобы быть частью игры, слишком похоже на правду, чтобы её можно было обыграть. Только спустя паузу, достойную отдельного протокола, в дебрях памяти отозвалось письмо от Марилен: небрежная приписка между строками о новых платьях и садовых фонарях, которую он тогда пробежал глазами со скоростью чтения счёта от прачечной. «Айрис приедет с нами». Тогда он не придал значения. Отметил, как шум, не требующий реакции и забыл. Теперь этот шум сидел перед ним во плоти, с книгой Нара в руках, румянцем до корней волос и глазами, где невинность выглядела убедительнее любой нотариально заверенной подписи.

Дочь Марилин.

Старшей сестры его жены, которая умудрилась утопить не только себя и горе-супруга, но и весь экипаж, а заодно репутацию Морских Лордов, если верить официальной версии. Согласно ей, трагедию вызвала вовсе не чья-то злая воля, а вопиющая ненадёжность корабельной кухни, парусов, креветок и всего мироздания в целом. Айману это было глубоко безразлично. Даже если бы выяснилось, что Марилин собственноручно взобралась на мачту с флагом из парадного шёлка и лозунгом «женщинам — бури, мужчинам — дно», он бы лишь пожал плечами и внёс происшествие в раздел личного архива: «Удачно завершённые дела, не требующие моего участия».

Он снова взглянул на девушку.

Так вот она какая, юная наследница Эреннэлда, земель с золотыми россыпями в нижних долинах Анхерры и кузнецами, которые куют не только сталь, но и политические альянсы с регулярностью хорошего часового механизма. Плюс приятный бонус: в речном песке всё ещё попадались гранаты и цирконы, от которых у столичных ювелиров начиналась профессиональная истерика.