ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Миренор задыхается под парадной белизной своих дворцов, а Ноктарион спокойно плетёт свою паутину, пока придворные уверяют всех, что это не смрад разложения, а благородный дух старины. Айман Калнартирион полагал, что держит под контролем всё: и монарха, и канцлера, и Совет, и интриги знатных особ, и их секреты, и свои порывы. Последнее, как оказалось, было его главной ошибкой. Айрис выглядела образцовой преемницей: молода, красива, воспитана и так одинока, что её легко можно было использовать в чужой игре. У героини имелись свои соображения: тайные счета, острые зубы, а ещё дар одним невинным взглядом устраивать политическую катастрофу. Вместо покладистой фигуры в чужой игре Айман получает змею в кружевах — с безупречной осанкой и такой бухгалтерией, что следователи схватились бы за голову. И всё чаще ему кажется, что не он ведёт партию, а его самого водят за нос. А судя по тому, куда ведут, порядочные люди туда без брачного договора не заглядывают. Теперь им предстоит одновременно и враждовать, и действовать заодно. Под вопросом — престол, наследие, грядущее Миренора и крупицы рассудка, который при дворе давно стал редкостью, как диковинный товар, ввозимый без всяких гарантий. 18+. Внутри — ядовитые отношения, борьба за власть, жестокость, шантаж, политические расправы, откровенные сцены и персонажи, которым уже не поможет психотерапевт, но, возможно, пригодится следователь. Все герои и участники любовных линий — взрослые. Это существенно: в остальном их поведение говорит, чт

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Поля хлопка и ржи были более прозаическим факультативом, но хлеб и ткани в Миреноре служили инструментом не менее действенным, чем золото, а иногда и куда убедительнее. Золотом можно подкупить, хлебом — заставить молчать целые города. Полезное различие.

Формально, конечно, племянница. По документам просто родственница, нуждающаяся в опеке и тёплом семейном уюте. На деле — актив. Высокий стартовый капитал с неясной функцией, вроде дорогого, но ещё не распакованного подарка.

Красивая? Безусловно. Молодая? Настолько, что местами даже хрустит. Богатая? Теоретически одна из самых завидных невест королевства, если рассматривать её как приложение к недвижимости, зерну и ценным бумагам, что в приличном обществе обычно и делают, просто называют это заботой о будущем.

Если бы не одно существенное «но», способное испортить аппетит любому охотнику за приданым: княжество, её законное наследство, уже почти год аккуратно приводилось в порядок Калироном, её престарелым дедом, а заодно тестем Аймана. Родственные связи в этом семействе ветвились так густо, что впору было составлять дендрологические карты и выдавать к ним лупу. По общепринятой, пусть не вполне официальной информации, в процессе этого «приведения в порядок» сам Первый помощник играл роль далеко не статиста.

Юридически всё выглядело безупречно, документально чисто, но с тем неуловимым звучанием, при котором целые провинции переходят из рук в руки, не оставляя следов ни на перчатках передающих, ни на совести принимающих.

Если бы кто-то полюбопытствовал, кому на самом деле принадлежит Эреннэлд, ответ зависел бы от того, кто ведёт реестр имущества и насколько крепко этот человек спит по ночам. Но уж точно не от девицы на скамейке, с её пикантной книжкой, трогательным румянцем и наследством, которому было куда уютнее под надёжными печатями в столичных архивах, чем под её непосредственным и, надо полагать, не слишком опытным контролем.

— А, — произнёс он тоном, где холодная вежливость смешивалась с уровнем личного участия, какой обычно приберегают для служебных записей: прочесть, зафиксировать, отложить до востребования. — Леди Айрис. Княжна. Дочь Марилин.

Она вспыхнула снова, будто одно упоминание матери действовало на неё как спичка на сухой трут:

— Ну… да. Я — Айрис. Но можно просто…

— Конечно, — мягко перебил он. — Простота, кажется, ваша стихия. Судя по выбору литературы, вы вообще предпочитаете всё естественное, неприкрашенное и анатомически достоверное, — Айман сделал шаг в сторону, освобождая ей путь к отступлению и одновременно напоминая: выход всегда есть, особенно когда за вами уже наблюдают. — Надеюсь, вам здесь будет комфортно. Учитывая богатство моей библиотеки и её некоторое созвучие вашим литературным предпочтениям.