ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Миренор задыхается под парадной белизной своих дворцов, а Ноктарион спокойно плетёт свою паутину, пока придворные уверяют всех, что это не смрад разложения, а благородный дух старины. Айман Калнартирион полагал, что держит под контролем всё: и монарха, и канцлера, и Совет, и интриги знатных особ, и их секреты, и свои порывы. Последнее, как оказалось, было его главной ошибкой. Айрис выглядела образцовой преемницей: молода, красива, воспитана и так одинока, что её легко можно было использовать в чужой игре. У героини имелись свои соображения: тайные счета, острые зубы, а ещё дар одним невинным взглядом устраивать политическую катастрофу. Вместо покладистой фигуры в чужой игре Айман получает змею в кружевах — с безупречной осанкой и такой бухгалтерией, что следователи схватились бы за голову. И всё чаще ему кажется, что не он ведёт партию, а его самого водят за нос. А судя по тому, куда ведут, порядочные люди туда без брачного договора не заглядывают. Теперь им предстоит одновременно и враждовать, и действовать заодно. Под вопросом — престол, наследие, грядущее Миренора и крупицы рассудка, который при дворе давно стал редкостью, как диковинный товар, ввозимый без всяких гарантий. 18+. Внутри — ядовитые отношения, борьба за власть, жестокость, шантаж, политические расправы, откровенные сцены и персонажи, которым уже не поможет психотерапевт, но, возможно, пригодится следователь. Все герои и участники любовных линий — взрослые. Это существенно: в остальном их поведение говорит, чт

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я лично прослежу, чтобы все записи были предоставлены. Даже те, которые обычно ищут с факелами, ордером и выражением лица, будто нашли смысл жизни в чужой бухгалтерии.

— Прекрасно. Чистота помыслов — залог долголетия.

— Несомненно. Поэтому многие доживают до старости лишь потому, что в юности им не пришло в голову думать.

Карнар посмотрел на него с ледяной улыбкой.

— Надеюсь, ваш дом не разочарует корону.

Айман выждал паузу, позволяя угрозе осесть в воздухе ядовитым туманом:

— Мы ведь на одной стороне, Карнар. По крайней мере, пока нам платят из одного кошелька.

— Это покажет время.

Начальник Стражи растворился в сумраке галереи так же бесшумно, как появился. Айман задержался на секунду, выстраивая в голове цепочку контрмер.

Айман вышел на открытую галерею. Ветер тронул край камзола, напоминая о хрупкости текущего баланса. В уме всплыл образ сына Карнара, честолюбивого юнца с безупречной репутацией и пустыми глазами идеального исполнителя. «Айрис как актив», — цинично подытожил Айман. Драгоценность, которую нужно либо спрятать в сейф, либо использовать как наживку. В правильных руках она станет инструментом контроля, в чужих, возможно, компроматом, который похоронит всё предприятие. Значит, огранку он берёт на себя. В Миреноре выживает тот, кто лучше всех умеет полировать свои грехи до блеска.

----------

Глава 5

Глава 5

Домой он не поехал. Формально Айман ещё успел поставить несколько подписей в канцелярии, доведя клерков до благоговейного состояния чинушей, которым показали бездну и велели ровнее писать. Потом обменялся парой дежурных фраз с капитаном стражи у западных ворот. Этого алиби, сшитого по лекалам министерской скуки, было достаточно, чтобы вычеркнуть его вечер из любых официальных хроник. Бумага любит скуку. Она вообще охотнее верит тем событиям, во время которых никто не получил удовольствия.

Затем Айман исчез с профессиональной лёгкостью, сам прописывая правила игры в прятки.

«Ночная звезда» встретила его ароматом патологической честности, густо замешанной на пороке. Вино здесь было сладким до тошноты, словно заранее просило прощения за горькую правду, которую гостю предстояло переварить. Освещение, выверенное до последнего огарка, создавало нужную глубину теней: достаточно светло, чтобы видеть чужие жесты, но достаточно тускло, чтобы не рассматривать лица.

Дискуссии редко меняли мир. Сделки меняли. Особенно о которых потом никто не мог вспомнить без дрожи.

За тяжёлыми занавесками доносился хриплый смех, звуковое сопровождение третьего кубка и финальной стадии морального разложения. Кто-то имитировал страсть с рвением, будто это было единственным ремеслом, оставшимся в его распоряжении, кто-то торговался, и на кону стояло вовсе не золото.