ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Миренор задыхается под парадной белизной своих дворцов, а Ноктарион спокойно плетёт свою паутину, пока придворные уверяют всех, что это не смрад разложения, а благородный дух старины. Айман Калнартирион полагал, что держит под контролем всё: и монарха, и канцлера, и Совет, и интриги знатных особ, и их секреты, и свои порывы. Последнее, как оказалось, было его главной ошибкой. Айрис выглядела образцовой преемницей: молода, красива, воспитана и так одинока, что её легко можно было использовать в чужой игре. У героини имелись свои соображения: тайные счета, острые зубы, а ещё дар одним невинным взглядом устраивать политическую катастрофу. Вместо покладистой фигуры в чужой игре Айман получает змею в кружевах — с безупречной осанкой и такой бухгалтерией, что следователи схватились бы за голову. И всё чаще ему кажется, что не он ведёт партию, а его самого водят за нос. А судя по тому, куда ведут, порядочные люди туда без брачного договора не заглядывают. Теперь им предстоит одновременно и враждовать, и действовать заодно. Под вопросом — престол, наследие, грядущее Миренора и крупицы рассудка, который при дворе давно стал редкостью, как диковинный товар, ввозимый без всяких гарантий. 18+. Внутри — ядовитые отношения, борьба за власть, жестокость, шантаж, политические расправы, откровенные сцены и персонажи, которым уже не поможет психотерапевт, но, возможно, пригодится следователь. Все герои и участники любовных линий — взрослые. Это существенно: в остальном их поведение говорит, чт

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Первая волна переговорщиков выйдет через неделю, остальных мы додушим второй инициативой. Мардон озвучит её через месяц под соусом модернизации береговых укреплений. Идеальная конструкция: её проглотят, морщась от несправедливости, но оценив неизбежность.

— Проглотят, — подтвердил Мотыль, извлекая бутылку из-под края стола. Он наполнил кубки с педантичностью человека, не позволяющего ресурсам проливаться мимо цели. Аромат северных ягод, терпкий, с тяжёлым шлейфом, напоминал о предательстве интересов Мирилоссэ. Айман пригубил. Сначала обманчивая сладость, затем вязкая горечь, тянущаяся по нёбу, как след от удавки.

— Особенно если намекнуть, как часть проглоченного вернуть в личный кошелёк, — Айман задумчиво повернул кубок в пальцах. — Казначейство Ноктариона мягко напомнит, где проходит демаркационная линия между прибылью и государственной изменой. Но напрямую не втягивай. Пусть Ноктарион остаётся легендой. Легенды вызывают паралич воли, а нам нужны функциональные марионетки. Паралич полезен только у врага, у агента он снижает производительность.

— Понял. У меня уже есть список имён. Им комфортнее платить в тень, чем в пустую казну Миренора. Один из морских лордов уже высказал усталость от проверок. Похоже на первый привет от вашего тестя?

— Вполне в его духе, — холодно согласился Айман. — Калирон скорее задушит себя собственным шарфом, чем упустит возможность торговать по схеме без налоговой нагрузки. Он делает это изящно, с полным осознанием исторического момента. У иных людей старость отнимает память, у него исключительно совесть, и то выборочно.

— Так и говорят, — Мотыль прищурился, и его монокль блеснул недобрым светом. — Не в обиду, господин, но ваша племянница… наследница Эреннэлда. Формально, конечно. Старик управляет землями, его люди всё глубже вгрызаются в русло Анхерры. Говорят, чем больше они находят, тем меньше у Калирона желания делиться даже с законной владелицей.

Айман снова отпил вина. Короткий, технический глоток. Вкус выветрился, оставив место для холодного расчёта.

— Шлих в Эреннэлде — не только золото. Там гранаты, циркон и железо, которое не капризничает при плавке. Редкие компоненты для серьёзных задач. Странно, как легко окружающие забывают: сиротство Айрис лишь временная форма существования актива. Живой ресурс с отложенной выгодой. Вопрос в том, кто будет проводить инвентаризацию.

— Актив, — повторил Мотыль тише, и губы его расползлись в улыбке, маслянистой и тяжёлой. — Разумеется. Кровь, титул, репутация… вещи хрупкие. Их легко уронить. Говорят, девчонка прям скромница. Глаза в пол, голос, что писк мыши. Таких портить одно удовольствие.

Айман не ответил. Он лишь слегка повёл бровью и откинулся назад, сцепив пальцы.