ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Миренор задыхается под парадной белизной своих дворцов, а Ноктарион спокойно плетёт свою паутину, пока придворные уверяют всех, что это не смрад разложения, а благородный дух старины. Айман Калнартирион полагал, что держит под контролем всё: и монарха, и канцлера, и Совет, и интриги знатных особ, и их секреты, и свои порывы. Последнее, как оказалось, было его главной ошибкой. Айрис выглядела образцовой преемницей: молода, красива, воспитана и так одинока, что её легко можно было использовать в чужой игре. У героини имелись свои соображения: тайные счета, острые зубы, а ещё дар одним невинным взглядом устраивать политическую катастрофу. Вместо покладистой фигуры в чужой игре Айман получает змею в кружевах — с безупречной осанкой и такой бухгалтерией, что следователи схватились бы за голову. И всё чаще ему кажется, что не он ведёт партию, а его самого водят за нос. А судя по тому, куда ведут, порядочные люди туда без брачного договора не заглядывают. Теперь им предстоит одновременно и враждовать, и действовать заодно. Под вопросом — престол, наследие, грядущее Миренора и крупицы рассудка, который при дворе давно стал редкостью, как диковинный товар, ввозимый без всяких гарантий. 18+. Внутри — ядовитые отношения, борьба за власть, жестокость, шантаж, политические расправы, откровенные сцены и персонажи, которым уже не поможет психотерапевт, но, возможно, пригодится следователь. Все герои и участники любовных линий — взрослые. Это существенно: в остальном их поведение говорит, чт

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В отличие от мужа, она ничего не скрывала: слышала последнюю часть разговора, увидела руку Аймана, всё ещё лежащую на талии внучки. И при наличии заветной кочерги финал сцены мог бы стать трагическим, и пришлось бы организовывать двойные похороны. Хотя, возможно, при нынешней нагрузке дом уже вошёл бы во вкус и оформил всё одной процессией. Экономия лошадей, лент и человеческого терпения.

Айрис дёрнулась на уровне рефлекса, словно кошка, учуявшая собаку. Но Айман удержал, не давая сорваться. Его пальцы легли на талию чуть твёрже, достаточно понятно для всех присутствующих: предмет разговора, наследства, брака и дедовой новой любви стоит рядом, дышит, злится и уже не принадлежит старому дому целиком. С этим предстояло считаться. Особенно, кто слишком поздно вспомнил, что внучек можно не только выдавать замуж, но и обожать хотя бы изображательно заранее. До того, как их начинают любить другие.

— Я хотел напомнить, — проговорил Калирон, выпрямив спину ещё сильнее, будто собирался не к разговору, а к казни, — что пора выдвигаться. Мариэн уже в карете, — он сделал короткую паузу, взвешивая слова, затем взглянул на Айрис с тщательно выстроенной, чужой ей лаской: — Айрис, дорогая моя, не забудь взять зонтик. Солнце нынче беспощадное. Чтобы не напекло голову.

У неё чуть не свело челюсть от этого «дорогая моя» — настолько чужим, скользким и расчётливым оно прозвучало. До девятнадцати лет эта нежность, вероятно, лежала на складе невостребованных семейных ресурсов, рядом с приданым, выцветшими письмами и старыми обидами. Теперь её извлекли, отряхнули, нацепили чёрную ленту и попытались вручить по случаю похорон любимой дочери, потому что внезапно стало важно, чтобы выгодный зять не выскользнул из родового хозяйства вместе с соседним княжеством.

Калирон повернулся на каблуках с величественной обидой, утягивая за собой бурю, с которой прожил без малого сорок лет и иногда, забывшись, называл женой. Бабушка Айрис задержала взгляд на браслете-змее, на руке Аймана, на лице внучки — и, кажется, мысленно вынесла всем троим приговор, оставив исполнение на более удобное время. Дверь закрылась с мягким щелчком. В кабинете сразу стало свободнее и ядовитее. Айрис едва слышно прошептала:

— Хотелось бы уточнить, в какой конкретно валюте я «дорогая»? — и чуть тише, уже с прищуром, бросила через плечо: — Проверь, при случае, не стащила ли бабка твой яд из сейфа.

— Она и собственный вырабатывает прекрасно, — фыркнул Айман. — Хватит одного плевка. В идеале — в бокал.

Айрис направилась к выходу, тяжело дыша сквозь сдержанную злость.