ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Миренор задыхается под парадной белизной своих дворцов, а Ноктарион спокойно плетёт свою паутину, пока придворные уверяют всех, что это не смрад разложения, а благородный дух старины. Айман Калнартирион полагал, что держит под контролем всё: и монарха, и канцлера, и Совет, и интриги знатных особ, и их секреты, и свои порывы. Последнее, как оказалось, было его главной ошибкой. Айрис выглядела образцовой преемницей: молода, красива, воспитана и так одинока, что её легко можно было использовать в чужой игре. У героини имелись свои соображения: тайные счета, острые зубы, а ещё дар одним невинным взглядом устраивать политическую катастрофу. Вместо покладистой фигуры в чужой игре Айман получает змею в кружевах — с безупречной осанкой и такой бухгалтерией, что следователи схватились бы за голову. И всё чаще ему кажется, что не он ведёт партию, а его самого водят за нос. А судя по тому, куда ведут, порядочные люди туда без брачного договора не заглядывают. Теперь им предстоит одновременно и враждовать, и действовать заодно. Под вопросом — престол, наследие, грядущее Миренора и крупицы рассудка, который при дворе давно стал редкостью, как диковинный товар, ввозимый без всяких гарантий. 18+. Внутри — ядовитые отношения, борьба за власть, жестокость, шантаж, политические расправы, откровенные сцены и персонажи, которым уже не поможет психотерапевт, но, возможно, пригодится следователь. Все герои и участники любовных линий — взрослые. Это существенно: в остальном их поведение говорит, чт

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

К счастью, мать когда-то была гроссмейстером по заметанию следов. Всё прилично, всё безупречно. Почти хочется зевнуть, а значит, работа сделана хорошо.

Айрис провела пальцем по кромке, но заклеивать не спешила. Бумаге предстояло пройти через чужие руки, и она должна была выглядеть скучной, как проповедь в дождливый четверг. Всё ровно. Всё вежливо. Всё в пределах дозволенного реверанса.

Она поднялась, решив донести конверт до почтовой сумки лично. Пусть все видят: примерная девочка чтит старых нянек, вежлива с персоналом и патологически воспитана. Пусть запоминают этот фасад. Всё остальное уже сказано там, где чернила бессильны, а молчание кричит громче слов.

----------

Глава 9.

Глава 9.

Ранний вечер подходил к своему логичному завершению: свет лениво просачивался в кабинет полосами, уже вежливо уставший, без дневной остроты и блеска, скользил по кожаным подлокотникам, задерживался на полке с папками и вытягивал длинные тени вдоль паркета. Воздух стал густым, напитанным садом, чернилами, жаром, пылью и несколькими незаданными вопросами, которые в этом доме обычно не исчезали, а просто переходили в категорию мебели.

Айман опирался одной рукой о спинку дивана, вторая крепко лежала на талии служанки, задавая ровный, глубокий ритм. Девушка была сильно прижата грудью к мягкой обивке, тёмные волосы свисали тяжёлой завесой, полностью скрывая лицо, словно даже им было неловко участвовать в этом спектакле.

Для Аймана это не было ни страстью, ни даже настоящим удовольствием. Просто необходимая процедура: разрядка после долгого дня, в котором слишком много людей говорили слишком много глупостей, прикрываясь государственной необходимостью. Служанка была удобной. Опытной, молчаливой и достаточно умной, чтобы не путать происходящее с чем-то личным.

Он не целовал её, не искал её глаз. Только жёсткий, размеренный толчок бёдер, от которого её тело каждый раз послушно подавалось вперёд. Ткань платья задрана до поясницы, обнажённые ягодицы тихо шлёпали о его бёдра в откровенном, влажном ритме. Густой, сочный звук соединения тел наполнял кабинет. Звук, который в приличных домах обычно старательно прячут за закрытыми дверями, коврами и семейными легендами.

Служанка старалась сдерживать стоны, но получалось плохо. Каждый выдох выходил коротким, дрожащим, почти виноватым, как будто она извинялась перед мебелью за то, как громко её трахают. Её пальцы судорожно вцепились в обивку дивана, спина выгнулась глубже, когда Айман особенно сильно вошёл в неё, заставив тело содрогнуться.

Айман двигался спокойно, без лишней суеты, с сосредоточенностью, с какой обычно подписывал важные документы: точный нажим, короткая пауза, уверенный итог.