– Правда, не хотел. Деньги были нужны. Долги. Кредиты. Она сказала, что всё пройдёт чисто, что всё достанется нам.
– Кому – нам?
Он поднял глаза. В них стояла мутная, пьяная обречённость.
– Ей. Мне. Мы всё решили. Ещё год назад. Она сказала, что устала быть приложением. Что имеет право на свою долю. Что старик её не ценит. Что дочка его – дура и только мешает.
Я сжал переносицу. В голове пульсировало.
– Дальше рассказывай. Как в дом попал, как вышел, где взял нож?
– Женя показала мне место на заднем дворе, где камеры не берут. Всё случилось быстро. А нож на столе лежал.
– А Женя? – спросил я.
Он посмотрел на меня исподлобья.
– А что Женя? Она была не в себе. Светка её уделала хорошо. Девка даже не шевельнулась, когда я нож ей в руку вкладывал. Идеальная подстава.
В этот момент я не выдержал и врезал ему по морде. Хотелось бить его ещё и ещё, месить кулаками, чтобы выбить из него эту бессмысленную, животную жестокость.
Но я сдержался. Потому что понял: он не злодей из фильма. Он просто мелкий, трусливый мудак, который согласился на лёгкие деньги и получил по полной. И теперь ему страшно. И от этого страха он готов утопить кого угодно.
– Сейчас мы поедем в отделение, – сказал я. – Напишешь явку с повинной. Всё, что рассказал мне.
Он вскинул голову.
– А если я откажусь?
Я посмотрел на него.
– Тогда через час о твоём местонахождении узнают те люди, которым ты должен. Те, кто не любит ждать. И не задаёт вопросов.
Он побледнел.
– Ты не посмеешь. Ты же мент.
Он смотрел на меня долго, потом кивнул.
– Поехали. Только дай воды.
Я вышел из подвала и вдохнул холодный воздух. Солнце било в глаза, заставляя щуриться. Где-то на ветках орала ворона – надрывно, зло.
Отец курил на крыльце, опираясь на перила. Его лицо было серым, усталым и напряжённым. Было видно, что он переживает.
– Раскололся? – спросил он.
Я кивнул. Он выдохнул дым. Медленно, с хрипом.
Он внимательно посмотрел на меня. В его глазах было что-то, чего я не видел раньше. Не уважение, не гордость, что-то другое.
– Ты сделал всё правильно, – сказал отец. – Сделал то, что должен был.
Он хлопает меня по плечу и уходит. Я остаюсь один.
С неба начинает валить снег. Белый, бесконечный, чистый.
Как будто смывает всё, что было, как будто даёт шанс начать заново.
----------
48. Женя
48. Женя
Когда Глеб сказал мне, что я свободна, я даже не сразу поняла смысл этого слова.
Свободна от следствия? Свободна от подозрений? Свободна от него?
Слова повисли в воздухе, слишком лёгкие для того, через что мы прошли. Оно парило между нами, как снежинка, которая никак не могла упасть и растаять. Я смотрела на Глеба, боясь дышать, потому что если это правда, то кто я теперь?
Я стояла напротив него на даче его родителей и чувствовала, как внутри становится пусто. Как будто у меня отняли клетку и вместе с ней опору.






