ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Либо СИЗО, где тебя быстро сломают, либо я. Выбирай.– Мне что придётся делать?– Всё, что я скажу. Ты будешь принадлежать мне.– Но я ни в чём не виновата, я не убивала!– Следствие разберётся.Следствие — это он, майор Дёмин: жестокий, ледяной, от него теперь зависит вся моя жизнь.– Я согласна.Он меня не выносил за мою безнаказанность, я его — за власть. Наш уговор задумывался как кара для меня, а стал мукой для нас обоих. Игрушка мента Хельга Дюран – Либо СИЗО, где тебя быстро сломают, либо я. Выбирай.– Мне что придётся делать?– Всё, что я скажу. Ты будешь принадлежать мне.– Но я ни в чём не виновата, я не убивала!– Следствие разберётся.Следствие — это он, майор Дёмин: жестокий, ледяной, от него теперь зависит вся моя жизнь.– Я согласна.Он меня не выносил за мою безнаказанность, я его — за власть. Наш уговор задумывался как кара для меня, а стал мукой для нас обоих. ==================== 1. Женя 1. Женя – Давай, Ермолова! Что ты мнёшься? – подначивали меня пацаны из нашей компании. Мы стояли возле магазина, обсуждая, какой забавной будет наша очередная выходка. Всё было идеально. Подстать саундтреку, который я сама себе поставила в голове – дерзкий, электронный, с пульсирующим, как жила на виске, битом. Супермаркет, как наша личная игровая площадка, полная ярких, глупых и таких соблазнительных безделушек. Пластиковый блеск которых манил, просился, чтобы его взяли, приласкали, спрятали. Я решительно зашла в магазин, предварительно включив камеру на телефоне. Мои пальцы скользили

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Правда, не хотел. Деньги были нужны. Долги. Кредиты. Она сказала, что всё пройдёт чисто, что всё достанется нам.

– Кому – нам?

Он поднял глаза. В них стояла мутная, пьяная обречённость.

– Ей. Мне. Мы всё решили. Ещё год назад. Она сказала, что устала быть приложением. Что имеет право на свою долю. Что старик её не ценит. Что дочка его – дура и только мешает.

Я сжал переносицу. В голове пульсировало.

– Дальше рассказывай. Как в дом попал, как вышел, где взял нож?

– Женя показала мне место на заднем дворе, где камеры не берут. Всё случилось быстро. А нож на столе лежал.

– А Женя? – спросил я.

Он посмотрел на меня исподлобья.

– А что Женя? Она была не в себе. Светка её уделала хорошо. Девка даже не шевельнулась, когда я нож ей в руку вкладывал. Идеальная подстава.

В этот момент я не выдержал и врезал ему по морде. Хотелось бить его ещё и ещё, месить кулаками, чтобы выбить из него эту бессмысленную, животную жестокость.

Но я сдержался. Потому что понял: он не злодей из фильма. Он просто мелкий, трусливый мудак, который согласился на лёгкие деньги и получил по полной. И теперь ему страшно. И от этого страха он готов утопить кого угодно.

– Сейчас мы поедем в отделение, – сказал я. – Напишешь явку с повинной. Всё, что рассказал мне.

Он вскинул голову.

– А если я откажусь?

Я посмотрел на него.

– Тогда через час о твоём местонахождении узнают те люди, которым ты должен. Те, кто не любит ждать. И не задаёт вопросов.

Он побледнел.

– Ты не посмеешь. Ты же мент.

Он смотрел на меня долго, потом кивнул.

– Поехали. Только дай воды.

Я вышел из подвала и вдохнул холодный воздух. Солнце било в глаза, заставляя щуриться. Где-то на ветках орала ворона – надрывно, зло.

Отец курил на крыльце, опираясь на перила. Его лицо было серым, усталым и напряжённым. Было видно, что он переживает.

– Раскололся? – спросил он.

Я кивнул. Он выдохнул дым. Медленно, с хрипом.

Он внимательно посмотрел на меня. В его глазах было что-то, чего я не видел раньше. Не уважение, не гордость, что-то другое.

– Ты сделал всё правильно, – сказал отец. – Сделал то, что должен был.

Он хлопает меня по плечу и уходит. Я остаюсь один.

С неба начинает валить снег. Белый, бесконечный, чистый.

Как будто смывает всё, что было, как будто даёт шанс начать заново.

----------

48. Женя

48. Женя

Когда Глеб сказал мне, что я свободна, я даже не сразу поняла смысл этого слова.

Свободна от следствия? Свободна от подозрений? Свободна от него?

Слова повисли в воздухе, слишком лёгкие для того, через что мы прошли. Оно парило между нами, как снежинка, которая никак не могла упасть и растаять. Я смотрела на Глеба, боясь дышать, потому что если это правда, то кто я теперь?

Я стояла напротив него на даче его родителей и чувствовала, как внутри становится пусто. Как будто у меня отняли клетку и вместе с ней опору.