ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Либо СИЗО, где тебя быстро сломают, либо я. Выбирай.– Мне что придётся делать?– Всё, что я скажу. Ты будешь принадлежать мне.– Но я ни в чём не виновата, я не убивала!– Следствие разберётся.Следствие — это он, майор Дёмин: жестокий, ледяной, от него теперь зависит вся моя жизнь.– Я согласна.Он меня не выносил за мою безнаказанность, я его — за власть. Наш уговор задумывался как кара для меня, а стал мукой для нас обоих. Игрушка мента Хельга Дюран – Либо СИЗО, где тебя быстро сломают, либо я. Выбирай.– Мне что придётся делать?– Всё, что я скажу. Ты будешь принадлежать мне.– Но я ни в чём не виновата, я не убивала!– Следствие разберётся.Следствие — это он, майор Дёмин: жестокий, ледяной, от него теперь зависит вся моя жизнь.– Я согласна.Он меня не выносил за мою безнаказанность, я его — за власть. Наш уговор задумывался как кара для меня, а стал мукой для нас обоих. ==================== 1. Женя 1. Женя – Давай, Ермолова! Что ты мнёшься? – подначивали меня пацаны из нашей компании. Мы стояли возле магазина, обсуждая, какой забавной будет наша очередная выходка. Всё было идеально. Подстать саундтреку, который я сама себе поставила в голове – дерзкий, электронный, с пульсирующим, как жила на виске, битом. Супермаркет, как наша личная игровая площадка, полная ярких, глупых и таких соблазнительных безделушек. Пластиковый блеск которых манил, просился, чтобы его взяли, приласкали, спрятали. Я решительно зашла в магазин, предварительно включив камеру на телефоне. Мои пальцы скользили

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Три дня назад я была преступницей. Два дня назад беглянкой. Вчера жертвой хорошо спланированного преступления.

А сегодня?

Сегодня я просто Женька Ермолова. Девушка, которая украла деньги у мужчины, который её спас. Девушка, которая до сих пор не знает, что делать со своей свободой.

– Я хочу к папе, – сказала я тихо.

– Поехали, – не задумываясь ответил Глеб.

В машине мы молчали. Я смотрела в окно на город, который за эти дни стал чужим. На те же улицы, те же дома, те же светофоры. Но я ехала по ним не сжимаясь от страха, не оглядываясь на каждую патрульную машину. Просто ехала.

Рядом сидел Глеб. Его профиль был спокойным, руки на руле расслабленными. Он не задавал вопросов, не требовал объяснений. Просто вёз.

Папа ждал нас. Слабый, осунувшийся, с синяками под глазами, похудевший, но живой. Живой...

– Женя – он поднялся, увидев меня.

– Папочка!

Я бросилась к нему в объятия, не веря, что это происходит на самом деле. Я вообще думала, что больше никогда не увижу его, никогда не смогу обнять или сказать, что я люблю его.

Он расплакался, и я тоже разревелась, не в силах больше сдерживать бурю эмоций в душе. Глеб тактично вышел в коридор, чтобы не мешать.

– Моя девочка, – произнёс папа успокоившись.

Он улыбнулся мне. Так, как не улыбался, когда я приносила из школы грамоты, так, как не улыбался последние пять лет. У меня внутри всё оборвалось и заново собралось.

– Поехали домой? – сказала я.

И мы поехали. У ворот папа долго смотрел на дом, будто видел его впервые.

– Как я мог – прошептал он. – Как я мог не замечать, что пригрел на груди змею.

Я знала, о ком он. О Светке. О той, которую сам привёл в наш дом, в нашу жизнь, в нашу семью.

– Она была убедительной, – тихо сказала я.

– А я был слепым, – ответил он. – Жестоким и несправедливым к тебе. – В его глазах стояла такая боль, что я физически её почувствовала. – Прости, доченька. За то, что подумал о тебе такое. За то, что поверил не тебе.

У меня снова перехватило горло. Я закусила губу, чтобы не разреветься. Я столько дней держалась, столько ночей запрещала себе плакать, а сейчас, когда всё закончилось, ломаюсь.

– Ты тоже меня прости, – выдохнула я. – Я не была хорошей дочерью. Я делала всё назло. Я вела себя слишком эгоистично.

Папа покачал головой.

– Ты ещё ребёнок. А я должен был быть умнее.

Мы вышли из машины. Глеб помог папе дойти до двери, зайти в дом.

– Спасибо, майор, – сказал он, протягивая руку Глебу. – Если бы не ты, моя дочь сейчас была бы – он не договорил, но в его глазах было всё.

Глеб пожал его руку.

– Рад, что всё закончилось.

Закончилось.

Это слово ударило меня сильнее, чем "свободна". Потому что это был конец.