ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Либо СИЗО, где тебя быстро сломают, либо я. Выбирай.– Мне что придётся делать?– Всё, что я скажу. Ты будешь принадлежать мне.– Но я ни в чём не виновата, я не убивала!– Следствие разберётся.Следствие — это он, майор Дёмин: жестокий, ледяной, от него теперь зависит вся моя жизнь.– Я согласна.Он меня не выносил за мою безнаказанность, я его — за власть. Наш уговор задумывался как кара для меня, а стал мукой для нас обоих. Игрушка мента Хельга Дюран – Либо СИЗО, где тебя быстро сломают, либо я. Выбирай.– Мне что придётся делать?– Всё, что я скажу. Ты будешь принадлежать мне.– Но я ни в чём не виновата, я не убивала!– Следствие разберётся.Следствие — это он, майор Дёмин: жестокий, ледяной, от него теперь зависит вся моя жизнь.– Я согласна.Он меня не выносил за мою безнаказанность, я его — за власть. Наш уговор задумывался как кара для меня, а стал мукой для нас обоих. ==================== 1. Женя 1. Женя – Давай, Ермолова! Что ты мнёшься? – подначивали меня пацаны из нашей компании. Мы стояли возле магазина, обсуждая, какой забавной будет наша очередная выходка. Всё было идеально. Подстать саундтреку, который я сама себе поставила в голове – дерзкий, электронный, с пульсирующим, как жила на виске, битом. Супермаркет, как наша личная игровая площадка, полная ярких, глупых и таких соблазнительных безделушек. Пластиковый блеск которых манил, просился, чтобы его взяли, приласкали, спрятали. Я решительно зашла в магазин, предварительно включив камеру на телефоне. Мои пальцы скользили

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он прошёлся по мне медленно, неторопливо, как прикосновение.

Сначала выше колен потом по бёдрам по животу по груди, где я ощутила особенно пристальное его внимание, как будто он провёл по ней пальцами, а не взглядом

А потом посмотрел в глаза. Я едва удержалась, чтобы не отступить.

В груди стало тесно, жарко, стыдно.

– Повернись, – сказал он негромко, щурясь от дыма.

Я повернулась. Медленно.

Ткань сорочки чуть скользнула по бёдрам. Глеб смотрел так, будто видел всё, что под ней. Будто я уже стояла перед ним вовсе без неё.

Я снова повернулась к нему лицом. Чувствуя, как по коже бежит огонь.

– Трусы сними, – поступил новый приказ.

У меня на секунду перестало биться сердце. Казалось, этому унижению не будет конца.

– Чего? – мой голос сорвался.

– Со слухом проблемы начались? Ты же меня слышала?

Он не угрожал. Не поднимал голос.

Он просто ждал. Спокойно. Властно.

Я почувствовала, как внутри всё сжимается, как колени становятся мягкими, как дыхание застревает в горле.

Но я послушалась.

Пальцы дрожали так, что я с трудом ухватилась за край ткани. Тянула медленно... слишком медленно. Каждый сантиметр казался бесконечным.

Глеб не отводил взгляда. Он не прикоснулся ко мне. Вообще.

Но ощущение было такое, будто он это делал. Будто его пальцы были там, где сейчас мои. Будто он сам снимал с меня трусики, растягивая момент.

Я стояла, не зная, куда деть руки, куда смотреть, что делать со своим телом, которое вдруг оказалось слишком ярким, слишком живым, слишком открытым.

А Глеб просто смотрел. С удовольствием. Без стыда и спешки.

– Красиво, – сказал он и затушил сигарету в чистой, старательно вымытой мною пепельнице. – В моём присутствии одеваешься только так.

Конченый урод! Больной извращенец!

Мне казалось, что он прямо сейчас на меня набросится или прикажет отсосать ему. Что-то в этом роде. Но он просто закрыл окно и сел за стол.

Я старалась не смотреть на него, когда ставила перед ним тарелку с омлетом. Сорочка всё ещё обтягивала тело, и каждый раз, когда Глеб бросал в мою сторону взгляд, у меня начинали отказывать ноги.

Он взял вилку и понюхал омлет так, будто я принесла ему дохлую рыбу.

– Это всё? – спросил он, недовольно хмурясь.

Мне стало обидно. Да, я понимала, что порция маленькая. Да, я готовила кое-как. Но услышать это вслух всё равно было больно. Знал бы он, чего мне стоил этот омлет.

– Я могу сделать ещё, – быстро сказала я, не зная, что ещё предложить.

Он молчал, продолжал смотреть на тарелку так, будто пытался понять, что это вообще такое, и можно ли это есть.

Я вскочила, открыла холодильник.

Колбаса. Сыр. Майонез. Хлеб.

– Подожди минуту, – попросила я Глеба.

Я торопливо намазывала хлеб, резала колбасу, неловко размазывала майонез, но руки дрожали, и я пару раз уронила нож. Глеб, конечно, всё это видел.