ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Либо СИЗО, где тебя быстро сломают, либо я. Выбирай.– Мне что придётся делать?– Всё, что я скажу. Ты будешь принадлежать мне.– Но я ни в чём не виновата, я не убивала!– Следствие разберётся.Следствие — это он, майор Дёмин: жестокий, ледяной, от него теперь зависит вся моя жизнь.– Я согласна.Он меня не выносил за мою безнаказанность, я его — за власть. Наш уговор задумывался как кара для меня, а стал мукой для нас обоих. Игрушка мента Хельга Дюран – Либо СИЗО, где тебя быстро сломают, либо я. Выбирай.– Мне что придётся делать?– Всё, что я скажу. Ты будешь принадлежать мне.– Но я ни в чём не виновата, я не убивала!– Следствие разберётся.Следствие — это он, майор Дёмин: жестокий, ледяной, от него теперь зависит вся моя жизнь.– Я согласна.Он меня не выносил за мою безнаказанность, я его — за власть. Наш уговор задумывался как кара для меня, а стал мукой для нас обоих. ==================== 1. Женя 1. Женя – Давай, Ермолова! Что ты мнёшься? – подначивали меня пацаны из нашей компании. Мы стояли возле магазина, обсуждая, какой забавной будет наша очередная выходка. Всё было идеально. Подстать саундтреку, который я сама себе поставила в голове – дерзкий, электронный, с пульсирующим, как жила на виске, битом. Супермаркет, как наша личная игровая площадка, полная ярких, глупых и таких соблазнительных безделушек. Пластиковый блеск которых манил, просился, чтобы его взяли, приласкали, спрятали. Я решительно зашла в магазин, предварительно включив камеру на телефоне. Мои пальцы скользили

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Провёл пальцами по лону, собирая влагу, и принялся поглаживать мой клитор.

Это было... Ещё приятнее, ещё более захватывающе, чем когда я делала это сама.

Я застонала, тихо, невольно, подаваясь бёдрами навстречу его пальцам, чувствуя приближение оргазма, и тут же закусила губу.

Он усмехнулся – коротко, почти беззвучно. Потом опустился на колени между моих ног.

– Перевернись. Вставай раком.

Я, всё ещё дрожа от недавних ощущений и стыда, послушалась. Встала на колени, опершись на локти, чувствуя себя абсолютно открытой и беззащитной.

Хотя бы он не смотрит мне в лицо. А я ему.

Так даже лучше.

Его ладони легли на мои ягодицы, грубые и горячие. Он медленно, почти нежно, провёл большими пальцами по внутренней поверхности бёдер, заставляя меня вздрагивать. Потом один палец скользнул к анусу. Поводил по кругу, заставляя меня напрягаться от страха.

Я догадывалась, что Дёмин во все щели захочет меня поиметь, но не думала, что анал будет прямо сегодня.

– Совсем не разработанная, – констатировал он с какой-то странной, почти профессиональной интонацией, надавливая на тугое, неподатливое колечко.

Я замерла от шока и новой волны унижения. Он думает, что я в жопу долблюсь с утра до вечера? Ярость, острая и ясная, вспыхнула во мне, смывая часть стыда.

– Я не – начала я, но он мягко, но решительно ввёл кончик пальца внутрь.

Вторжение было непривычным и некомфортным. Я вскрикнула и прикусила костяшки пальцев. Он не двигался, давая мне привыкнуть к ощущениям этой новой, шокирующей интимности.

Он вынул палец и шлёпнул меня по ягодице. Кожу обожгло приятной болью, смешанной с удовольствием. Новый шлепок выбил из меня стон.

Дёмин оставил меня на пару минут, выйдя из комнаты, и мне стало ещё страшнее.

Куда он пошёл? За плёткой? Дилдо? Кляпом?

Будет извращаться по полной программе?

Но он вернулся, шурша лентой из презервативов. Всего лишь...

Я испытала некоторое облегчение оттого, что он хотя бы заботится о безопасности полового акта, и мне не грозит беременность от этого урода или букет венерических болезней. Откуда мне знать, в кого он ещё тыкает своим членом?

Пока он раскатывал на члене латекс, я стояла на четвереньках, дрожа, не в силах пошевелиться, ожидая следующего приказа, следующего унижения, следующего шага в эту тёмную, неизвестную бездну. Задница, которую он только что изучал, была обнажена перед ним, а внутри всё горело от смеси боли, стыда, ярости и какого-то дикого, неконтролируемого возбуждения. Я стояла перед ним в ожидании, как племенная кобыла перед жеребцом, и его молчание убивало.

Воздух в комнате стал густым, липким, пропитанный нашими запахами.

Его руки снова легли на мои бёдра, но уже не для ласки. Он притянул меня к себе, и я почувствовала у своего входа что-то твёрдое, горячее, мокрое от лубриканта.