ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Либо СИЗО, где тебя быстро сломают, либо я. Выбирай.– Мне что придётся делать?– Всё, что я скажу. Ты будешь принадлежать мне.– Но я ни в чём не виновата, я не убивала!– Следствие разберётся.Следствие — это он, майор Дёмин: жестокий, ледяной, от него теперь зависит вся моя жизнь.– Я согласна.Он меня не выносил за мою безнаказанность, я его — за власть. Наш уговор задумывался как кара для меня, а стал мукой для нас обоих. Игрушка мента Хельга Дюран – Либо СИЗО, где тебя быстро сломают, либо я. Выбирай.– Мне что придётся делать?– Всё, что я скажу. Ты будешь принадлежать мне.– Но я ни в чём не виновата, я не убивала!– Следствие разберётся.Следствие — это он, майор Дёмин: жестокий, ледяной, от него теперь зависит вся моя жизнь.– Я согласна.Он меня не выносил за мою безнаказанность, я его — за власть. Наш уговор задумывался как кара для меня, а стал мукой для нас обоих. ==================== 1. Женя 1. Женя – Давай, Ермолова! Что ты мнёшься? – подначивали меня пацаны из нашей компании. Мы стояли возле магазина, обсуждая, какой забавной будет наша очередная выходка. Всё было идеально. Подстать саундтреку, который я сама себе поставила в голове – дерзкий, электронный, с пульсирующим, как жила на виске, битом. Супермаркет, как наша личная игровая площадка, полная ярких, глупых и таких соблазнительных безделушек. Пластиковый блеск которых манил, просился, чтобы его взяли, приласкали, спрятали. Я решительно зашла в магазин, предварительно включив камеру на телефоне. Мои пальцы скользили

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Мои мышцы свело в паническом спазме.

– Расслабься, – его голос прозвучал прямо у уха, низкий и напряжённый. – Я не буду жестить.

Я зажмурилась, вцепившись пальцами в простыню под собой. Вся моя сущность сжалась в один крошечный, испуганный комок где-то в груди.

Он вошёл.

Не сразу. С сильным, неумолимым напором. Было туго, неудобно, тело сопротивлялось, но Глеб был сильнее. Я слышала своё собственное прерывистое дыхание, похожее на всхлипы.

И вдруг резкая, режущая боль. Острая и глубокая, будто внутри что-то порвалось.

Я вскрикнула коротко, надрывно, не в силах сдержаться. Мышцы живота сами втянулись от неожиданности.

Он замер. Совсем. Его тело напряглось за моей спиной.

– Бля-я-ять, – прорычал он сквозь зубы, и в его голосе я услышала не злорадство, а настоящее, грубое изумление. – Ты что, девственница?

Это был риторический вопрос. Ответ был в его собственном ощущении, в той самой, только что разрушенной преграде, в моём крике. Он не ожидал этого.

Но его замешательство длилось всего секунду.

– Господи Иисусе, – выдохнул он со стоном. – Предупредить не могла? Идиотка! Какая же ты дура!

Мне уже было всё равно. Разве это что-то бы изменило?

Да ни хрена.

Глеб не остановился. Не стал мягче. Он снова толкнулся, и теперь боль была другой: тупой, давящей, разрывающей изнутри. Каждое движение было грубым, глубоким, лишающим воздуха. Смазка сделала его скольжение влажным, предательски мягким.

Я кусала губу, пытаясь заглушить стоны, чувствуя, как слёзы текут по моим щекам и капают на простыню. Было больно, но не так, как я боялась. Не так, чтобы терять сознание. Скорее, некомфортно.

Это была просто реальность. Грубая, физиологическая, неумолимая. Он использовал моё тело, и моё тело, предательски, постепенно начинало привыкать. Боль смешивалась с невероятным чувством заполненности, с шоком от того, насколько глубоко он внутри, с осознанием полной, абсолютной потери контроля.

Я не получала удовольствия. Ни капли. Во мне не было ни романтики, ни страсти, только жгучий стыд, боль и странное, опустошающее чувство, что теперь я стала другой. Что-то внутри было навсегда сломано и испачкано.

Он двигался всё быстрее, его дыхание стало хриплым и частым у меня над ухом. Его пальцы впились мне в бёдра, и я знала, что завтра там останутся синяки. Потом он резко, с глухим стоном, замер, всем телом прижав меня к матрасу. Я чувствовала, как он пульсирует глубоко внутри, и это последнее ощущение чужой, мужской разрядки стало окончательной точкой в моём падении.

Он пролежал так несколько секунд, тяжёлый и горячий, потом резко выскользнул из меня. Я услышала, как он встаёт, снимает презерватив.

В комнате воцарилась тишина. Я так и лежала, сжавшись, не в силах пошевелиться. Внутри всё горело и ныло.