ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Либо СИЗО, где тебя быстро сломают, либо я. Выбирай.– Мне что придётся делать?– Всё, что я скажу. Ты будешь принадлежать мне.– Но я ни в чём не виновата, я не убивала!– Следствие разберётся.Следствие — это он, майор Дёмин: жестокий, ледяной, от него теперь зависит вся моя жизнь.– Я согласна.Он меня не выносил за мою безнаказанность, я его — за власть. Наш уговор задумывался как кара для меня, а стал мукой для нас обоих. Игрушка мента Хельга Дюран – Либо СИЗО, где тебя быстро сломают, либо я. Выбирай.– Мне что придётся делать?– Всё, что я скажу. Ты будешь принадлежать мне.– Но я ни в чём не виновата, я не убивала!– Следствие разберётся.Следствие — это он, майор Дёмин: жестокий, ледяной, от него теперь зависит вся моя жизнь.– Я согласна.Он меня не выносил за мою безнаказанность, я его — за власть. Наш уговор задумывался как кара для меня, а стал мукой для нас обоих. ==================== 1. Женя 1. Женя – Давай, Ермолова! Что ты мнёшься? – подначивали меня пацаны из нашей компании. Мы стояли возле магазина, обсуждая, какой забавной будет наша очередная выходка. Всё было идеально. Подстать саундтреку, который я сама себе поставила в голове – дерзкий, электронный, с пульсирующим, как жила на виске, битом. Супермаркет, как наша личная игровая площадка, полная ярких, глупых и таких соблазнительных безделушек. Пластиковый блеск которых манил, просился, чтобы его взяли, приласкали, спрятали. Я решительно зашла в магазин, предварительно включив камеру на телефоне. Мои пальцы скользили

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Балкон же есть?

Ого!

Кто-то начал качать права?

Думает, что если я в неё хуем потыкал, так теперь всё можно?

Я должен был поставить её на место. Напомнить, что главный по-прежнему я. Не она. Одёрнуть, чтобы не охуевала раньше времени.

Но я почему-то сказал:

– Могу.

И ушёл мыться.

----------

26. Женя

26. Женя

Мы завтракали молча.

Не потому, что было нечего сказать. Слов внутри было слишком много, я просто не знала, какие из них безопасны.

Стол был накрыт странно для этого дома: кофе в больших кружках, нормальная еда из доставки, не мои жалкие попытки «что-нибудь приготовить». Я сидела напротив Глеба и ловила себя на том, что всё время смотрю не на тарелку, а на его руки.

Большие, спокойные, уверенные.

Он ел молча, сосредоточенно, будто завтрак – это тоже задача, которую нужно выполнить. И от этого мне вдруг стало неловко, как ребёнку, который боится сделать что-то не так.

Я понимала: он ждёт от меня не истерики, не обид, не детского молчаливого «я обижена, а на что, догадайся сам».

Он ждал чего-то взрослого. Я сглотнула, сделала вдох и встала.

Подошла к нему сбоку. Сердце тут же ускорилось. Положила ладонь ему на плечо – обнажённое, тёплое. Под пальцами почувствовала твёрдость мышц, живое тепло кожи.

– Тебе налить ещё кофе? – спросила я тихо.

Голос предательски дрогнул. Я уже собиралась убрать руку, но Дёмин поймал её.

Спокойно, без резкости, даже не напугав. Перехватил мои пальцы, будто это было что-то совершенно естественное, поднёс к губам и поцеловал.

У меня перехватило дыхание. Это было так неожиданно, что на секунду я просто зависла, глядя на него сверху вниз, как будто мир чуть сдвинулся с оси.

Он поднял глаза.

– Да. Налей. Спасибо, – сказал он и отпустил мою руку.

Я налила ему кофе и вернулась на место, чувствуя, как по коже бегут мурашки. Не от страха, а от какого-то нового, хрупкого тепла внутри.

Стоило мне чуть смягчиться, и он тоже стал другим.

После завтрака Глеб достал коробку с деталями от кровати.

– Давай соберём, – сказал он так, будто это давно решённый факт.

Я кивнула.

Он собирает её не для меня, а чтобы было трахаться удобнее – это же очевидно. С чего вдруг его начал заботить мой комфорт?

Мы возились с инструкцией, которая явно была придумана садистом. Детали не совпадали. Болты не вкручивались. Я перепутала две доски местами, но Глеб мне ни слова не сказал, не выразил своего раздражения, потому что его просто не было.

Я смотрела, как он наклоняется, как напрягаются руки, как он ругается сквозь зубы, когда что-то не вкручивается.

В какой-то момент я оказалась слишком близко. Мы оба потянулись к одному болту и столкнулись лбами.

– Ай, – вырвалось у меня.

– Блять, – одновременно с этим сказал он. – Осторожнее, Женя. Не расшибись!

В его словах проскользнула не злость на мою неуклюжесть, а забота обо мне.

Мы замерли.