Его тёплое, ровное дыхание коснулось моего виска.
На секунду я подумала, что он отстранится, но он просто выдохнул и аккуратно убрал прядь моих волос за ухо.
Это было интимней секса или прикосновений ниже дозволенного. И от этого ещё волнительней.
Когда кровать, наконец, встала на место, он отодвинул её далеко от батареи.
Я заметила это сразу. Сердце ёкнуло.
– Ты – я замялась. – Ты больше не будешь...
Он понял. Не нужно было договаривать.
– Нет, – сказал коротко. – Не буду.
– Ты больше не боишься, что я сбегу или прирежу тебя пока ты спишь?
– Не-а.
– Можно узнать почему?
– Ты уже отдала мне свою девственность. Заплатила за мои услуги, – от его слов у меня вспыхнули уши и лицо от смущения. – Было бы глупо убивать меня теперь, после всего, чем ты пожертвовала. Твоя невинность была тебе дорога, раз ты хранила её так долго. Я прав?
Я кивнула, не глядя на него. Снова было ощущение, что Дёмин видит меня насквозь.
– Женя, – я вздрогнула от своего имени. – Хочешь, я научу тебя варить макароны?
Я моргнула. Несколько раз.
Макароны.
Это прозвучало настолько буднично, что на секунду выбило из головы всё остальное: страхи, мысли, тревогу, это вечное «что дальше».
– Хочу, – ответила я слишком быстро. И тут же добавила, оправдываясь: – Всё равно лучше, чем сидеть и пялиться в стену.
Он кивнул, будто именно этого и ждал.
Мы оказались на кухне. Он открыл шкафчик, достал пачку макарон, кастрюлю. Делал всё спокойно, уверенно, без суеты, как человек, который привык справляться с базовыми вещами сам, без помощников и показухи.
– Смотри, – сказал он, наливая воду. – Самая частая ошибка – мало воды. Макароны любят простор.
Я стояла рядом, опираясь бедром о стол, и ловила себя на том, что мне спокойно. Не безопасно – это слово я боялась использовать. Но спокойно – да.
Глеб включил плиту, поставил кастрюлю, протянул мне пачку, когда вода закипела.
– Соль. Щедро. Вода должна быть солёной, как море.
– Ты сравнил макароны и море?
– Угу. Макароны ошибок не прощают.
Он рассмеялся. Впервые за всё время я увидела, как Дёмин хохочет. Легко, заливисто, заразительно.
Я тоже рассмеялась. Тихо. Неожиданно даже для себя. Смех вышел неловкий, короткий, но настоящий.
Когда пришло время сливать воду, он встал за моей спиной, направляя мои движения. Не касаясь. Но так близко, что я чувствовала тепло его тела.
– Аккуратно, – сказал он тихо. – Не спеши.
Я кивнула, и впервые за всё это время почувствовала, что не боюсь ошибиться. Я не знала, могу ли я рассчитывать на Дёмина как на спасение от тюрьмы, но была уверена, что он не даст мне обвариться или уронить кастрюлю с кипятком на пол.
Обедали мы тоже молча.
После этого Глеб заперся в своей комнате. Звонил кому-то, потом звонили ему.






