До меня доносились обрывки фраз, которые я не могла собрать в какой-то контекст, да я и не пыталась, думая только о том, что скоро наступит ночь, и Дёмин будет снова пользоваться моим телом.
Теперь уже на большой, удобной кровати.
Вечером, когда за окном уже стемнело, он вдруг сказал:
– Пойдём прогуляемся?
Я подняла на него глаза.
– Куда?
– Просто выйдем. Воздухом подышишь. Хочешь?
Это было настолько неожиданно, что я даже не нашлась, что ответить. Просто вскочила с кровати и собралась за две минуты, боясь, что он может передумать.
----------
27. Глеб
27. Глеб
Женя собралась быстро. Я натянул капюшон толстовки ей на голову аккуратно, но без церемоний.
– Меньше внимания.
Я повёл её не в центр. И не в модное место, где официанты улыбаются из-под ресниц. Шашлычка у дороги. Дым, мангал, пластиковые столы. Жир на бумаге. Реальные люди.
Она замерла на входе, оглядываясь, будто попала в чужой фильм.
– Ты серьёзно? – в голосе слышалось недоумение.
– Абсолютно.
Я заказал быстро: два шашлыка, два пива. Сел так, чтобы видеть вход. Привычка.
Женя сидела, сжав плечи, и озиралась дико, настороженно, словно боялась, что её узнают.
– Зато здесь нет камер, – сказал я между делом.
Она посмотрела на меня внимательнее. Поняла. Кивнула.
Когда я снял куртку, она заметила кобуру.
– Ты всегда ходишь с пистолетом? – спросила она тихо.
– Чтобы такие, как твой боксёр и его дружки, не трахали мне мозг.
Она нахмурилась.
– Он приходил, чтобы с тобой разобраться?
– Типа того. Странно, что он не пришёл, чтобы передать тебе вещи в СИЗО. И друзья твои тоже не появлялись.
– Может, они просто не знают, что я в беде?
– Исключено. Об этом преступлении во всех СМИ трубили. И до сих пор следят за ходом расследования.
Она замолчала. Пальцы сжались вокруг стакана. Пена медленно оседала.
– Значит – начала она и не договорила.
– Значит, – продолжил я спокойно, – когда запахло жареным, многие вспомнили, что у них срочные дела.
Мы ели молча. Шашлык был сочный. Настоящий. Такой, который не подают на белых тарелках.
Женя выглядела оживлённой, ела с аппетитом.
Я наблюдал за ней и думал о том, что правильно сделал, что вывел её погулять. В одиночных камерах люди сходят с ума быстрее. А она и так сидит в одиночестве целыми днями.
Телефон завибрировал, когда я уже собирался допить пиво.
Я посмотрел на экран – судмед. Поздновато ты, дружок.
Я поднялся из-за стола, отошёл на пару шагов к окну по привычке. Такие разговоры не для чужих ушей. Но Женя всё равно напряглась. Я это почувствовал спиной.
– Да, – сказал я сухо.
Голос эксперта был спокойный. Таким голосом сообщают погоду или что такси подъехало, а не вещи, которые ломают людям жизни.
– По ране, Глеб. Мы закончили уточнённый анализ. Удар наносился левой рукой. Угол входа характерный. Плюс – он сделал паузу, будто наслаждался моментом.






