ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Либо СИЗО, где тебя быстро сломают, либо я. Выбирай.– Мне что придётся делать?– Всё, что я скажу. Ты будешь принадлежать мне.– Но я ни в чём не виновата, я не убивала!– Следствие разберётся.Следствие — это он, майор Дёмин: жестокий, ледяной, от него теперь зависит вся моя жизнь.– Я согласна.Он меня не выносил за мою безнаказанность, я его — за власть. Наш уговор задумывался как кара для меня, а стал мукой для нас обоих. Игрушка мента Хельга Дюран – Либо СИЗО, где тебя быстро сломают, либо я. Выбирай.– Мне что придётся делать?– Всё, что я скажу. Ты будешь принадлежать мне.– Но я ни в чём не виновата, я не убивала!– Следствие разберётся.Следствие — это он, майор Дёмин: жестокий, ледяной, от него теперь зависит вся моя жизнь.– Я согласна.Он меня не выносил за мою безнаказанность, я его — за власть. Наш уговор задумывался как кара для меня, а стал мукой для нас обоих. ==================== 1. Женя 1. Женя – Давай, Ермолова! Что ты мнёшься? – подначивали меня пацаны из нашей компании. Мы стояли возле магазина, обсуждая, какой забавной будет наша очередная выходка. Всё было идеально. Подстать саундтреку, который я сама себе поставила в голове – дерзкий, электронный, с пульсирующим, как жила на виске, битом. Супермаркет, как наша личная игровая площадка, полная ярких, глупых и таких соблазнительных безделушек. Пластиковый блеск которых манил, просился, чтобы его взяли, приласкали, спрятали. Я решительно зашла в магазин, предварительно включив камеру на телефоне. Мои пальцы скользили

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Просто развернулась и почти побежала в комнату, чтобы переодеться в свою толстовку, пахнущую свободой.

Всего полчаса. Всего тридцать минут, чтобы побыть не пленницей, не игрушкой, а просто человеком на улице. Этого было до смешного мало. И этого было всё.

----------

30. Глеб

30. Глеб

Я был не в духе.

Хотя, нет, это даже не то слово. Меня будто разобрали на части и собрали неправильно.

Первый удар пришёл в первой половине моего дежурства.

Звонила Юлька Климова.

– Поздравляю, Дёмин, – сказала она без всякой радости. – Колокольникова оправдали.

Серийный убийца. Пять эпизодов. Заманивал девушек в машину, вывозил в лес, насиловал и убивал.

Я расследовал это дело.

– Суд решил, что доказательная база слабая, – продолжила Юлька. – Формально ты сделал, что мог, но... этого оказалось недостаточно.

Недостаточно.

Обожал это слово. Им обычно прикрывают чужую трусость.

– Значит, он снова на свободе? – сказал я медленно.

– Да. Только что отпустили. Из зала суда.

Я сжал челюсть так, что заболели зубы.

Перед глазами всплыли тела жертв, безутешные матери потерпевших, больной взгляд Колокольникова.

И эта мразь сейчас будет дышать тем же воздухом, что и остальные люди?

– Ты понимаешь, что будет дальше? – спросила Юля. – Он снова

– Понимаю, – перебил я. – Очень даже хорошо понимаю.

Она вздохнула.

– Глеб, если бы ты

– Если бы я что? – холодно спросил я. – Подкинул доказательства? Пытал его? Ты бы, сучка, первая меня сдала.

Молчание.

– Не звони мне больше с этим, – сказал я и сбросил вызов.

Я долго сидел, уставившись в стену, и чувствовал только злость. Глухую. Ядовитую. Ту самую, от которой хочется не орать, а ломать.

Не успел я отойти от звонка прокурора, мне позвонили по другому поводу.

– Товарищ майор, Ермолов очнулся. Сознание ясное. Состояние стабильное.

– Когда можно его допросить?

– Уже сегодня. Врачи дают добро на короткий опрос.

Я медленно выдохнул. Аркадий очнулся, значит, сегодня же я получу ответы. Выехал к нему немедленно. В голове всё ещё крутилась мысль о том ублюдке, которого отпустили. О том, что справедливость – понятие очень условное.

И о том, что теперь у меня есть ещё один человек, за которого я несу ответственность, хотя она меня об этом не просила.

В палате пахло лекарствами и слабостью. Так пахнут люди, которые ещё живы, но уже не сильны.

Ермолов лежал почти неподвижно. Серый, осунувшийся, с запавшими глазами. Тот самый человек, который вызвал у меня симпатию в первую нашу встречу, сейчас выглядел так, будто его можно было сломать одним словом.

– Майор – голос у него был хриплый, будто каждое слово проходило через наждак. – Снова ты?

Раз Аркадий Николаевич меня узнал, значит, точно пришёл в себя.

– Да, – ответил я спокойно и сел рядом. – Глеб Дёмин. Мне нужно, чтобы вы рассказали, что помните о той ночи.

Он кивнул.