ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Либо СИЗО, где тебя быстро сломают, либо я. Выбирай.– Мне что придётся делать?– Всё, что я скажу. Ты будешь принадлежать мне.– Но я ни в чём не виновата, я не убивала!– Следствие разберётся.Следствие — это он, майор Дёмин: жестокий, ледяной, от него теперь зависит вся моя жизнь.– Я согласна.Он меня не выносил за мою безнаказанность, я его — за власть. Наш уговор задумывался как кара для меня, а стал мукой для нас обоих. Игрушка мента Хельга Дюран – Либо СИЗО, где тебя быстро сломают, либо я. Выбирай.– Мне что придётся делать?– Всё, что я скажу. Ты будешь принадлежать мне.– Но я ни в чём не виновата, я не убивала!– Следствие разберётся.Следствие — это он, майор Дёмин: жестокий, ледяной, от него теперь зависит вся моя жизнь.– Я согласна.Он меня не выносил за мою безнаказанность, я его — за власть. Наш уговор задумывался как кара для меня, а стал мукой для нас обоих. ==================== 1. Женя 1. Женя – Давай, Ермолова! Что ты мнёшься? – подначивали меня пацаны из нашей компании. Мы стояли возле магазина, обсуждая, какой забавной будет наша очередная выходка. Всё было идеально. Подстать саундтреку, который я сама себе поставила в голове – дерзкий, электронный, с пульсирующим, как жила на виске, битом. Супермаркет, как наша личная игровая площадка, полная ярких, глупых и таких соблазнительных безделушек. Пластиковый блеск которых манил, просился, чтобы его взяли, приласкали, спрятали. Я решительно зашла в магазин, предварительно включив камеру на телефоне. Мои пальцы скользили

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Никто ничего не узнает.

– Пап, ты серьёзно? – переспросил я, не веря.

– Абсолютно. Мы должны попробовать, Глеб, использовать все шансы, пусть и противозаконные. Сам видишь, что по закону не всегда получается вывезти дело.

Я почувствовал, как в груди, сдавленной стальными обручами тревоги, что-то дрогнуло и на секунду ослабло. Как будто невидимые тиски разжались, впустив глоток воздуха. Не надежды, а просто пространства для манёвра. Это было больше, чем я мог ожидать.

– Это сработает только в том случае, если ты вытащишь из сопляка признание или такие улики, которые пришьют его к делу намертво.

Я усмехнулся, но на этот раз в усмешке было уже меньше горечи, больше усталой решимости.

– Поздно учить меня азам оперативной работы, пап.

Отец кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на гордость. Быструю, мгновенную, тут же спрятанную.

– Вот это уже похоже на моего сына.

Чуть позже я шёл по тёмному коридору к лестнице, ведущей наверх, к Жене, я вдруг с пронзительной ясностью осознал парадокс этой ночи. Я приехал сюда, на эту дачу, чтобы спрятаться. Чтобы укрыть Женю от мира и самому спрятаться от последствий своих решений. А оказалось, я приехал сюда, чтобы наконец-то перестать бороться за неё в одиночку. Чтобы найти в лице того, от кого бежал десять лет, не судью, а союзника. В этом всём была какая-то горькая, щемящая надежда.

----------

42. Женя

42. Женя

Я не собиралась подслушивать. Честное слово.

Намерение было простым и чисто физиологическим: встать, спуститься вниз, налить стакан холодной воды и попытаться смыть привкус кошмара, который преследовал меня даже во сне. Я двигалась на цыпочках, как призрак в чужом доме.

Свет внизу горел. На кухне закуска и початая бутылка коньяка. У Глеба с его отцом посиделки, – догадалась я.

Их самих нигде не было видно. Я налила воды и подошла к окну. Оно было приоткрыто в режиме проветривания, и с улицы доносились голоса.

Сначала низкий, бархатистый, размеренный. Незнакомый. В нём была спокойная, неспешная убедительность, как у человека, который никогда не сомневается в своей правоте. А потом – Глеб. Его голос я узнала бы из миллиона, даже если бы он шёпотом произнёс одно слово. Сейчас он звучал глухо, натянуто, как тетива, готовая лопнуть. Таким он бывал, когда сдерживал ярость. Или страх.

– Аркадий очнулся и знаешь, что он, сука, сделал первым делом, едва придя в сознание? Не спросил, кто это сделал. Он потребовал гарантий, что его дочь не выйдет на свободу.

Внутри у меня что-то тонко, почти музыкально звякнуло и рассыпалось. Слово «очнулся». Всего неделю назад оно было синонимом надежды. Спасением. Светом в конце туннеля. Теперь же оно прозвучало как приговор. Как начало конца. Спасение кончилось, едва успев начаться.