ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Курсант — так зовут Андрея Петрова, парня из нашего времени, который очутился в 1978-м. Он работает в милиции и, пользуясь оперскими знаниями из грядущего, успешно ловит преступников. Его определяют в специальную группу, прибывшую из Москвы: ей поручено выйти на след Новоульяновского душителя. Маньяк уже несколько месяцев держит в ужасе небольшой город, и молва о нём гремит по всему Союзу. Андрей становится частью крепкой команды, где его напарники — психолог редкой красоты, вечно сомневающийся в себе криминалист и видавший виды следователь союзной прокуратуры Горохов. А убийства юных девушек в Новоульяновске всё не прекращаются… «Живой дух СССР времён застоя: пиво в бидонах, ковры на стенах, погоны и красивые девушки».

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Мензурка бережно вытащил из коробки, набитой витой стружкой с запахом настоящего дерева, непонятную трубочку и линзу. Я с нетерпением крутился рядом. Еще бы день-два и не выдержал бы, потащил бы химика на станцию юннатов или в другое микроскопо-укомплектованное учреждение, несмотря на его протесты о том, что микроскоп тут нужен особенный, с функцией проходящего света, а у пионеров и других доцентов микроскопы с отраженным светом работают.

— Это совсем другое, — заверял меня Мензурка. — Это все равно, что в суп вместо картошки бананов настрогать.

Мы разложили детальки на широком смотровом столе, и Максим, почесав репу со сверкающей на макушке проплешиной, долго соображал, что и куда воткнуть.

— Есть инструкция? — наконец сообразил я.

Тот посмотрел на меня взглядом, полным снисходительного недоумения:

— Какая инструкция, Андрей? Этот микроскоп старше тебя. Все бумажки на него уже истлели. И вообще… Кто у нас слесарь-наладчик? Я или ты? Это твоя обязанность — винтики в приборах подкручивать.

— Я теперь в группе Горохова, — обрезал я. — Так что давай, соображай скорее. От твоего микроскопа сейчас, можно сказать, судьба четырех убийств зависит.

— Четырех? — Мензурка озадаченно поправил сползшие на нос очки.

— Слушай, Максим, ты где работаешь? — наставлял его я. — Ты же старший лейтенант милиции. Не в курсе, что в городе серийный душитель?

— Да в курсе я, конечно, но только мне-то что с того? Не считаю я, сколько он там человек надушил. На происшествия не выезжаю. Мое дело маленькое — мне принесли объект на исследование, я провел экспертизу, напечатал заключение — и будь здоров, пишите письма. Дальше не мне расследовать, так что я не зацикливаюсь на всей этой чепухе.

— Не чепуха это вовсе. Неправильно ты рассуждаешь, Максим. Ты как человек научно подкованный имеешь возможность помочь следствию. Версии выдать свежие, что-то сопоставить, сравнить, цепочку логическую протянуть, опираясь на свое профессиональное видение. Детали какие-то, что глаз следователя, в силу отсутствия специального образования, как у тебя, разглядеть не смог.

— Так с меня этого никто не требует, — пожал плечами химик.

— А кто будет требовать? В экспертной работе из других служб никто ничего не понимает. В том числе и начальник управления, и его замы в криминалистике ни в зуб ногой. Все на твоей совести, на откупе экспертной бдительности. Вникай в нюансы, не будь статистом. Да и интереснее так работать, когда не в рутине болтаешься, а что-то свое двигаешь и розыскную информацию по темнухам выдаешь. В этом вся суть криминалистики, а не так, как повелось у нас: «вопрос-ответ». А если не спросили тебя, то отвечать и исследовать не стоит, вроде как.

Мензурка задумался. На его помятом за годы возлияний лице отразилось смятение.