ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Курсант — так зовут Андрея Петрова, парня из нашего времени, который очутился в 1978-м. Он работает в милиции и, пользуясь оперскими знаниями из грядущего, успешно ловит преступников. Его определяют в специальную группу, прибывшую из Москвы: ей поручено выйти на след Новоульяновского душителя. Маньяк уже несколько месяцев держит в ужасе небольшой город, и молва о нём гремит по всему Союзу. Андрей становится частью крепкой команды, где его напарники — психолог редкой красоты, вечно сомневающийся в себе криминалист и видавший виды следователь союзной прокуратуры Горохов. А убийства юных девушек в Новоульяновске всё не прекращаются… «Живой дух СССР времён застоя: пиво в бидонах, ковры на стенах, погоны и красивые девушки».

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Пусть разберутся с ними.

В общем, дело опять застопорилось. И Горохов пошел ва-банк. С его подачи против Зинченко сфабриковали уголовное дело по распространению порнографии. С возбуждением проблем не возникло. Опальный бывший партиец — неплохая мишень для праведного народного гнева и показательной порки.

«Следственным путем» было установлено, что не может быть такое огромное количество видеокассет для личного пользования, значит, продукция ввезена для сбыта с целью наживы и подрыва морально-этического здоровья нации и благополучия страны в целом. Не зря статья данная в УК РСФСР стояла в разделе преступлений против общественной безопасности, общественного порядка и здоровья населения. Срок за нее предусмотрен был не такой большой, три года всего, а в некоторых случаях и штрафом можно было отделаться.

Но Горохов подсуетился, и Зинченко арестовали до суда и поместили в изолятор. Когда избирали меру пресечения, Горохов радел за заключение под стражу, мотивируя это тем, что подозреваемый — человек, мол, крайне неблагонадежный, так как из партии исключен и с работы уволен, терять ему больше нечего, того и гляди на лыжи встанет. Или вообще за границу рванет, там у него родственники в Израиле живут. В общем, загремел Зинченко по полной, и наша следственная группа выдохнула. Оставалось ждать, когда подозреваемый заговорит и проболтается о своих делишках.

Естественно, в сокамерники ему определили уток подсадных по схеме «добрая утка» и «утка-бирюк». Добрая потакала во всем Зинченко, крякала и рассказывала о произволе советских властей, жаловалась на свою жизнь и на несправедливость. Другая утка молчала и зыркала исподлобья на сокамерников, тихо сопя в тряпочку.

Через пару дней говорливого якобы увезли по этапу, а бирюк заговорщически подсел к Зинченко на шконку и шепотом поведал ему страшную тайну о том, что не утка это вовсе была, а самый что ни на есть настоящий стукач красноперых. И подсадили его к ним специально по поручению следователя Горохова, чтобы выведать все у бедного Сергей Сергеевича. Видать, сильно рыльце в пушку замарал, что в такую разработку попал. Расскажи, мил человек, чем перед органами провинился, облегчи душу.

Но Зинченко был непреклонен, плевался и шипел на власть советов, представителем и ярым сторонником которой был до недавнего времени. А о душегубстве ни слова, ни полслова не сказал… Оставалось ждать и надеяться, что совесть его пробьет или другие доказательства всплывут. Скорее, второе, потому что первого у маньяков отродясь не бывало, а у второго секретаря горкома тем более.

* * *

Наконец настал тот долгожданный день, когда для микроскопа химиков пришли нужные детальки.