ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Курсант — так зовут Андрея Петрова, парня из нашего времени, который очутился в 1978-м. Он работает в милиции и, пользуясь оперскими знаниями из грядущего, успешно ловит преступников. Его определяют в специальную группу, прибывшую из Москвы: ей поручено выйти на след Новоульяновского душителя. Маньяк уже несколько месяцев держит в ужасе небольшой город, и молва о нём гремит по всему Союзу. Андрей становится частью крепкой команды, где его напарники — психолог редкой красоты, вечно сомневающийся в себе криминалист и видавший виды следователь союзной прокуратуры Горохов. А убийства юных девушек в Новоульяновске всё не прекращаются… «Живой дух СССР времён застоя: пиво в бидонах, ковры на стенах, погоны и красивые девушки».

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Оставалось надеяться на волокна, что я отщипнул в его «Волге» от пледа неофициально, и что химик из моего отдела (Максим по прозвищу Мензурка, который, правда, много уже не пил) обещал сличить с теми, что были изъяты на трех убитых жертвах до этого, как только ему наладят этот гребаный микроскоп. Почву с колес машины и образец с Набережной Горохов, вняв моему совету, направил в Москву в «Почвенный институт имени В. В. Докучаева», предварительно с ними созвонившись.

Там обещали сделать анализ быстро и качественно, на высшем, как говорится, уровне. Горохов сказал им, что по исследованию бумажка официальная ему от них не нужна, что результат достаточно передать на словах, по телефону. Те обрадовались, что не требуется от них дополнительных бюрократических проволочек, и заверили, что скоро все будет в лучшем виде.

Горохов каждый день им названивал, но у работников сферы научной и сильно оторванной от жизни всегда находились архиважные причины, которые оттягивали требуемое исследование, и преодолеть их было никак невозможно.

Сначала это был отчет, который они ежемесячно в Академию наук отправляли и с головой в него погружались. И времени на исполнение запроса пока никак не находилось. Когда же, наконец, неделя отчетов прошла, то вдруг приключилась болезнь ведущего сотрудника, которому было отписано данное поручение. Задание перекинули на другого кандидата наук. Не доктор, конечно, но мужик с головой, не зеленый аспирант давно уже. Но у того планировалась свадьба, весь в делах-заботах, стал он с работы отпрашиваться и забросил бумажку в долгий ящик. Перекинули исполнение третьей работнице. Она вовсе младший научный сотрудник оказалась, без званий и регалий. И такую ответственность, как исследование по уголовному делу, на себя брать испугалась. Сказала, что без помощи коллег, как минимум из состава ученого совета, даже не прикоснется к объектам сомнительного, на ее взгляд, исследования. Виданное ли дело, почву как улику сличать. Раньше она только анализы для агропромышленного комплекса и свиноводов проводила, а теперь — убийство. И опять дело застопорилось. При каждом звонке в обитель почвоведения Горохову стоило все больших усилий не высказать уважаемым и маститым товарищам ученым, работникам административного сектора, курицам из канцелярии и прочим корифеям советского почвоведения все то, что он о них думает. Стискивал зубы, улыбался в трубку сквозь них же, кряхтел, клал трубку и бухал кулаком по столу:

— Дармоеды! Да будь я их начальником, разогнал бы всех к чертям собачьим. Кусочек родной земли посмотреть не могут! То заседание ученого совета у них, то подготовка к защите, то прочий геморрой приключается. Ну ничего. Результат получу, накатаю на них представление разгромное в Академию наук.