ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

1911-й. Российская империя, но не та, что мы знаем: на троне царь Георгий, а его гвардейцы — Осененные, как тут величают магов. В этой империи живёт токарь Федор, простой мастеровой. Дело своё он знает, получает прилично и судьбой доволен. Но однажды случается нечто из ряда вон: в Федора вселяется душа, что не нашла покоя. И с этого дня меняется его жизнь, а следом — и он сам. На обложке — картина И.И. Тартаковского «У станка». Мастеровой Анатолий Дроздов 1911-й. Российская империя, но не та, что мы знаем: на троне царь Георгий, а его гвардейцы — Осененные, как тут величают магов. В этой империи живёт токарь Федор, простой мастеровой. Дело своё он знает, получает прилично и судьбой доволен. Но однажды случается нечто из ряда вон: в Федора вселяется душа, что не нашла покоя. И с этого дня меняется его жизнь, а следом — и он сам. На обложке — картина И.И. Тартаковского «У станка». ==================== Глава 1 Глава 1 1. Федор подвел резец к гильзе, закрепленной в шпиндельной головке, и нажал на рукоять подачи суппорта. Острая сталь врезалась в чугун, посыпалась мелкая стружка. Резец постепенно скрывался внутри детали, звон металла сменился гудением. По мере продвижения фартука звук становился глуше, пока, наконец, не исчез вовсе. Готово. Федор плавно закрутил рукоять обратно, дабы не оставить внутри гильзы следа от резца. Станок у него новый, не разбитый, но резец при работе отжимает. Он и каретка суппорта пружинят. Совсем чуть, но достаточно для оставления риски. Когда резец в

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Его Федор знал — местный городовой. Провожаемые взглядами рабочих полицейский с мастером приблизились к Федору и остановились. Мастер дал знак выключить станок.

— Дело у полиции к тебе, — сказал, когда Федор подчинился.

— И какое? — спросил Федор, вытирая руки ветошью.

— В конторе объяснят, — буркнул полицейский. — Топай!

Федор бросил ветошь на станину и пошел к выходу. Городовой устремился следом. Во дворе он держался позади, отступив на пару шагов. «Словно под конвоем, — догадался Федор. — Сторожит, чтобы не сбежал».

— Спокойствие! — раздалось в голове. — Колдунов убили у завода, и они шерстят всех подряд. Вдруг кто видел? Спросят и тебя. Держись спокойно и уверенно. Ничего не видел, ничего не знаешь. Понял?

— Да, — ответил Федор, хотя на душе кошки скребли.

В конторе городовой отвел его в комнату, где за столом обнаружился другой полицейский в мундире с серебристыми погонами на плечах. На каждом — по две звездочки вдоль просвета. Офицер[2].

— Вот, привел, — сообщил городовой. — Кошкин Федор.

—Здравия желаю, ваше благородие! — рявкнул Федор, вытянувшись.

— Ишь, бойкий! — усмехнулся офицер. — Где служил?

— В сто восьмом Саратовском, ваше благородие. В прошлом годе в запас вышел.

— Чин?

— Унтер-офицер.

— Грамотный?

— Читаю и пишу. Арифметику знаю.

— Что ж в полицию не пошел? Нам такие нужны.

— Ростом не удался, ваше благородие, полвершка не хватило[3].

— В самом деле, — согласился полицейский, измерив Федора взглядом. — Подойди, садись, — он указал на стоящий напротив табурет.

Федор подчинился.

— А скажи мне, Кошкин, — начал полицейский, не спуская с него взгляда. — Где ты был вчера вечером? Сожители по казарме показали, что куда-то выходил.

— Точно так, ваше благородие, — кивнул Федор. — Был в трактире у Лопахина.

— Что пил, ел?

— Две чарки водки, щи со щековиной, — стал перечислять Федор. — Затем каша с маслом. Покурил и пошел к себе в казарму. Разделся и лег спать.

— В котором часу?

— Не могу знать, ваше благородие, — развел Федор руками. — Нет у меня часов. Без нужды они. По гудку встаю, по нему работать заканчиваю. Помню, что темно было, а сожители мои спали. Умаялись, — усмехнулся он. — Проститутку перед этим привели, вдвоем ее пользовали.

— Тьфу, гадость! — сморщился полицейский. — Семенов, — посмотрел на городового. — Проверь в трактире, правду ли сказал.

— Сделаем! — кивнул городовой.

— Как есть правда, — перекрестился Федор. — У Лопахина меня хорошо знают, часто захожу.

— Хорошо живешь! — хмыкнул офицер. — По трактирам в будний день.

— Я, ваше благородие, справный мастеровой, — с обидой в голосе произнес Федор. — Менее пятидесяти рублев в месяц не имею. Могу себе позволить.

— Покажи кошелек! — приказал полицейский.

Федор встал, достал из кармана и положил перед ним на стол пухлый кошель.