ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

1911-й. Российская империя, но не та, что мы знаем: на троне царь Георгий, а его гвардейцы — Осененные, как тут величают магов. В этой империи живёт токарь Федор, простой мастеровой. Дело своё он знает, получает прилично и судьбой доволен. Но однажды случается нечто из ряда вон: в Федора вселяется душа, что не нашла покоя. И с этого дня меняется его жизнь, а следом — и он сам. На обложке — картина И.И. Тартаковского «У станка». Мастеровой Анатолий Дроздов 1911-й. Российская империя, но не та, что мы знаем: на троне царь Георгий, а его гвардейцы — Осененные, как тут величают магов. В этой империи живёт токарь Федор, простой мастеровой. Дело своё он знает, получает прилично и судьбой доволен. Но однажды случается нечто из ряда вон: в Федора вселяется душа, что не нашла покоя. И с этого дня меняется его жизнь, а следом — и он сам. На обложке — картина И.И. Тартаковского «У станка». ==================== Глава 1 Глава 1 1. Федор подвел резец к гильзе, закрепленной в шпиндельной головке, и нажал на рукоять подачи суппорта. Острая сталь врезалась в чугун, посыпалась мелкая стружка. Резец постепенно скрывался внутри детали, звон металла сменился гудением. По мере продвижения фартука звук становился глуше, пока, наконец, не исчез вовсе. Готово. Федор плавно закрутил рукоять обратно, дабы не оставить внутри гильзы следа от резца. Станок у него новый, не разбитый, но резец при работе отжимает. Он и каретка суппорта пружинят. Совсем чуть, но достаточно для оставления риски. Когда резец в

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Полицейский открыл и вытряхнул на стол кучку засаленных купюр.

— Однако! — сказал, копошась в них пальцем. — Сколько здесь?

— Двести пять рублей, — с гордостью доложил Федор. — Ну, и мелочь. Я вчерась, ваше благородие, заработал три рубля, а в трактире заплатил четыре гривенника, да и те с чаевыми половому. Больше двух рублей осталось. Так и скопил.

— Мелкие купюры, — пробормотал полицейский офицер и посмотрел на Федора. — Еще деньги есть?

— Никак нет.

— Выверни карманы.

Федор подчинился.

— Посмотри его, Телегин!

Городовой подошел и обхлопал Федора, не забыв пройтись ладонями по груди, пояснице и ногам.

— Ничего нет, ваше благородие, — доложил, выпрямившись.

— В вещах смотрел?

— Первым делом. Тоже ничего.

Федор мысленно поблагодарил Друга за совет не нести деньги в казарму.

— Всегда пожалуйста! — раздалось в голове. — Изобрази недоумение. Это что за обыск?

— Дозвольте спросить, ваше благородие? — поспешил Федор. — Это с чего у меня обыскивают? Рази виноват в чем? Так скажите!

— Успокойся, Кошкин! — махнул рукой офицер. — Не тебя одного смотрят. Близ завода людей убили, а при них деньги имелись. Вот и ищем.

— Купцы, что ли?

— Бери выше, — вздохнул офицер. — Князья.

— Как же можно их убить? — делано удивился Федор. — То же колдуны.

— За словами следи, унтер! — окрысился полицейский.

— Виноват, ваше благородие! — поспешил Федор. — Осененные. Но таким, как я, к ним не подойти. Их даже пуля не берет.

— Ты откуда знаешь? — насторожился полицейский.

— Так в полку видел. Приезжали колду… Осененные на учения. Знатно огнем били. Встали — и давай кидать. Мы дивились, что в окоп не прячутся, командир роты и скажи, что стрелять в них бесполезно — пуля не берет. Щит какой-то есть. Разве что из пушки…

— Забирай свои деньги и иди! — оборвал его полицейский.

Федор подошел к столу, сгреб деньги в кошелек и вышел.

— Что скажешь о нем? — спросил полицейский городового.

— Ничего худого, — пожал тот плечами. — Мастеровой справный, поведения смирного, ни в чем предосудительном не замечен. Пьет в меру, безобразий не совершает.

— Присмотри за ним.

— Это почему?

— Дерзкий больно. Обыск ему не нравился. Невелика птица, чтобы привередничать.

— Приглядим, — пообещал городовой…

В этот день Федор работал до гудка, но норму выполнить успел. Фомич закрыл наряд, мастеровой отправился в казарму. Там первым делом проверил сундучок. Все на месте, хоть и перевернуто. Федор сложил все в привычном порядке. Встал и посмотрел на сожителей. Те валялись на койках и старательно смотрели в потолок.

— Что молчите, предатели? — спросил Федор. — Выдали меня полиции?

— Не сердись, Федя! — сел на койке Петька. — Так насели, ироды! Что делали в вечор, кто куда ходил? В комнате все перевернули. Что искали? — он пожал плечами.