Подвал оказался крепким и капитальным, с залитыми цементом стенами и полом. Это было идеальное укрытие. Уцелели даже какие-то «огородные заготовки» — я обнаружил бочку квашеной капусты, банки с вареньем, огурцами и помидорами. Теперь я с голоду точно не умру!
Самое интересное, что я нормально видел в темноте без всякого освещения. Похоже, что это «побочный эффект» дара Изморы. И он мне пришёлся как нельзя кстати. Я забаррикадировал лаз изнутри пустыми ящиками и бочками, которые обнаружил здесь же, в подвале.
Наскоро перекусил, вскрыв банку тушёнки — кормить меня с ложечки здесь было некому, и приготовился ждать рассвета, накидав в дальний угол найденную ветошь. И рассвет наступил. Бледный, размытый свет постепенно просочился сквозь щели, и я почувствовал это. Знакомое, ненавистное чувство пустоты.
Я наблюдал, как сначала стали прозрачными, а затем растворились в воздухе мои конечности, оставив пустыми рукава кителя и штанины. Я лежал на спине и смотрел в покрытый паутиной потолок. Где-то наверху ревели моторы, временами слышалась отдаленная немецкая речь. А здесь, внизу, царила тишина, нарушаемая лишь моим дыханием и стуком собственного сердца.
Чтобы не погружаться в пучину отчаяния, я решил хорошенько выспаться. Всё равно сейчас от меня ничего не зависело. Тяжесть навалилась на меня — за эту ночь я основательно выдохся. Давненько мне не приходилось воевать. Мысли начинали крутиться по одному и тому же кругу: госпиталь, крики, взрывы, тишина после боя… что там с товарищами? Уцелел ли хоть кто-то? Нет — это нереально! И не надо себя винить! Я еще за них отомщу!
Я тряхнул головой, пытаясь отогнать эти картины. Сейчас не время для ненужных рефлексий. Я не смог бы ничего изменить, только бы зря погиб вместе со всеми. А сейчас — спать! Сознание затуманивалось, цепляясь за случайные образы: лицо того фельдфебеля в последний миг, холодная сталь затвора MP-40, кисловатый запах квашеной капусты из бочки в подвале…
Сон накатил внезапно, словно гигантская волна накрыла меня с головой. Я не видел снов. Был лишь глубокий, мёртвый черный провал и полное отсутствие каких-либо мыслей и чувств. Такое забытьё возможно только на грани полного истощения, когда мозг отключает всё лишнее, чтобы просто не сойти с ума.
Я не знаю, сколько часов провалялся так. Разбудил меня резкий, металлический скрежет прямо над головой. Лязг гусениц, от которого содрогнулись стены подвала, и с потолка сыпанулась мелкая пыль, заставляя меня зажмуриться. Немецкий танк или тягач проезжал совсем близко, чуть ли не по руинам дома.
Шум мотора медленно удалился, и в подвале вновь воцарилась гнетущая тишина, теперь нарушаемая лишь стуком крови в висках. Заснуть больше не получалось — я выспался.






