ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Перед нами «Три дня Индиго» — второй том саги об изменённых, наследующий «Семи дням до Мегиддо». За обложку спасибо Алексею Андрееву, мастеру, придумывающему целые миры. Три дня Индиго Сергей Лукьяненко Перед нами «Три дня Индиго» — второй том саги об изменённых, наследующий «Семи дням до Мегиддо». За обложку спасибо Алексею Андрееву, мастеру, придумывающему целые миры. ==================== Часть первая. Глава 1 Часть первая. Глава 1 Глава первая Обычно я на ночь плотно задёргиваю шторы. Не люблю, когда лунное кольцо светит в глаза. Но эта ночь была слишком хорошей. Дождь прошёл и кончился к полудню: тёплый дождь в последний день марта. Воздух был в самую меру прохладным, так, чтобы можно было всю ночь лежать без одеяла и лишь под утро укрыться. Поэтому я оставил окно распахнутым, смотрел на потолок, где бегали тени от фонарей, слышал редкий гул машин, шаги и голоса запоздавших прохожих. И разговаривал с Дариной. — К нам сегодня привезли девочку, — рассказывала она. — Большая уже, четырнадцать лет. Спрыгнула с балкона пятого этажа, вся поломалась. Я поморщился, спросил: — Дурында. Из-за несчастной любви, конечно? — Нет. Чтобы стать Изменённой. Мне кажется, её могли и люди вылечить, позвоночник цел. Но родители не выдержали, привезли к нам. — Такую взрослую? — Мы берём и в этом возрасте. Если иного выхода нет. А она сказала, что спрыгнет снова или выпьет отраву, если её не возьмут. — Взяли? — Да. — И… что? — Пока жива. Дня через два будет ясно, как сработал мутаген. — А ты уже

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Спросила с лёгкой надеждой:

— Может быть, ты придёшь днём? Поиграем снова?

Я наморщил лоб. Снова? С кем из Стражи я играл?

— А! — воскликнул я, вспоминая. — Мы играли в вопросы! Когда я первый раз пришёл к вашему Гнезду!

— Да, — Же улыбнулась. У стражи это выглядит жутковато, но она явно старалась. — Мне понравилось играть с людьми. Ты не совсем человек, теперь я понимаю. Но всё равно.

Я кивнул.

— Приду. Извини, что сразу не узнал.

— Мы все похожие, — ответила Же.

Изменение у стражи стирает индивидуальные черты лица. Жницы всё-таки разные, монахи тоже. А стражи… они как штурмовики из фильмов про звёздные войны. Только штурмовики были клонами одного человека.

— Вы разные, — сказал я. — Всё-таки разные. Хорошо, я передам Дарине… когда вы уйдёте?

— В полночь. Нам приказано уйти сегодня, мы уйдём в полночь.

Я нахмурился.

Это мне не нравилось. Выглядело так, будто пришедшие на подмогу Изменённые не хотели выполнять приказ матери и саботировали его в меру возможного.

— Почему вы не скажете сами? — спросил я в лоб. — Почему ты не хочешь говорить с Дариной?

— Нам стыдно, — ответила Же.

Вот теперь мне стало совсем не по себе.

Я кивнул и пошёл внутрь Гнезда.

Потом я сообразил, что есть ещё одна странность.

Я чувствовал Гнездо… но очень слабо. Будто оно притихло.

Словно входишь в спокойную воду температуры своего тела. Она не обжигает холодом, не согревает, она есть вокруг, но её не ощущаешь.

«Эй, — позвал я. — Мы в ссоре?»

Вначале ничего не происходило.

Потом я ощутил ответ.

Печаль, сожаление, сочувствие… и лёгкая настороженность.

Я оставался частью Гнезда, я был здесь своим. Но что-то случилось, и Гнездо меня… боялось?

«Это из-за Дарины?»

Ответом было недоумение.

Гнездо либо не знало о нашей размолвке, либо не считало её заслуживающей внимания.

Я оставил попытки разговорить Гнездо и торопливо пошёл в комнату Дарины. Стукнул в дверь, заглянул.

Пусто. Раскиданы матрасы-подушки-одеяла, пахнет влагой и теплом, тускло светит не выключенная лампочка.

Интересно, а кому идут счета за электричество?

Государству?

Скорее всего там, наверху, прекрасно знают, куда деваются дети из Гнёзд. Знают, что Земля платила дань прежним хозяевам, а теперь платит новым. И кто такой Иван, наверное, знают.

Ну и ладно.

Я подумал, что всего пару дней назад меня бы это разозлило, обидело и расстроило. Это потому, что я считал себя частью своей страны, частью всего человечества. Одной из миллиардов клеточек мирового организма.

Теперь я знаю, что я другой.

И это нелепое здание, обросшее белёсым мочалом, влажное и прелое, в котором брошенные дети превращаются в бойцов для чужих войн, — мой настоящий дом. Дарина, Наська, куколки — это моя семья. Гнездо — моя память, моё прошлое и будущее.