Я навсегда отпечатан в нём, в «волновых структурах», я говорю с ним как с самим собой, я верю ему и защищаю его.
Может быть, потому я и не принял предложение Прежнего?
Я прикрыл дверь. Постоял, ожидая чего-то.
И сказал:
— Ладно, хватит. Я всё осознал. Отведи меня к Дарине.
Гнездо недоверчиво коснулось меня.
— Уймись, — сказал я. — Что-то близится, я знаю. Что-то очень плохое. Веди.
И Гнездо открылось. Я почувствовал, куда идти.
В старые времена это был зал для совещаний. Огромный овальный стол, хорошие кожаные кресла. На стене большущий экран, обычный, человеческий, и проектор с другой стороны зала. Свет, конечно, был притушен, окна либо закрыты, либо густо обросли серой паутиной. Проектор работал, на экране застыло изображение стражи — в боевой трансформации, с удлинившимися руками и выдвинутыми когтями.
Теперь это был учебный класс.
За столом сидели куколки. Наськи я не увидел, но все остальные, похоже, собрались тут. Большей частью куколки были такие мелкие, что забрались в кресла с ногами. Только у троих, похоже, началась финальная фаза — они вытянулись ростом почти с меня, тощие и нескладные, будто подростки. Судя по пропорциям тела, изменялись они не в жниц, в стражу. А одна была явно старше других, и лицо ещё оставалось совсем человеческим, лицом юной девушки. Та самая, про которую говорила Дарина? Прыгнувшая с балкона, чтобы её отдали в Гнездо?
На столе перед Изменёнными лежали какие-то брошюры, исписанные листы бумаги и оружие.
В основном это были какие-то необычно выглядящие автоматы, совсем небольшие, с магазином сверху ствола. Только перед будущей стражей лежали автоматы побольше размером и более привычного вида.
Дарина стояла у экрана. Когда я вошёл, она очень спокойно на меня посмотрела, едва заметно кивнула. И продолжила — куколки очень внимательно её слушали:
— Слабой зоной стражи, помимо суставов на нижних и верхних конечностях, является сочленение четвёртой и пятой рёберных пластин…
Она вытянула руку с лазерной указкой и провела красным лучом по застывшему изображению стражи.
— Поражение этой зоны приведёт к травме левого или правого сердца, регенерация которых занимает до часа времени и серьёзно снижает боеспособность. Пробитие грудины вызовет повреждение сосудистого узла… но пробить грудину пулей крайне сложно.
Куколки внимательно слушали.
— Пищеварительный комплекс не является жизненно важным, но обильная иннервация и кровоснабжение этой зоны делают его уязвимым…
— Дарина, а у нас как долго регенерирует сердце? — спросила одна из куколок. Я узнал, тот самый мальчик, с которым я столкнулся в душе.
— У вас правое сердце ещё не развито, — ответила Дарина. — При поражении левого вы впадёте в кому на несколько часов.
Она помолчала, глядя на меня. Я стоял тихо, ничего не говоря.






