С каких это пор ты заявы стал писать?
— Да кто вы нахрен такие⁈
— Отвези нас обратно, — отчеканил Турка. — Там Шуля и Тузов, верно?
— Какой Шуля, я ехал…
— Ну? — влез отец. — Откуда же ты ехал? И почему ты их бросил?
— Да они мне сами сказали, чтоб уезжал! Я до места их довез, вместе с ботаном одним, и все! — Мульт захлопнул рот, поняв, что сболтнул лишнего. Он заморгал, переводя взгляд то на Турку, то на отца. — Чего вам от меня надо?
— Отвези нас туда. Или пожалеешь.
Мучительные раздумья исказили не блещущее интеллектом лицо Мульта. Вздохнув, он пробурчал: — Ладно, ладно! Садитесь… Только хрен его знает, как здесь разворачиваться… Трясина сраная.
Турка обогнул машину, влез на пассажирское сидение спереди, тут же вытащил мобильник, чтоб набрать Стриженному. Отец устроился сзади. Мульт выжимал педали и крутил баранку, продолжая бурчать и жаловаться на судьбу, в то время как Турка вслушивался в длинные гудки и старался не закричать от нетерпения.
* * *
Вокруг него что-то хлюпало и попискивало, отирая склизкими боками стены. Вова трясся от ужаса и холода, зажимая в себе крик. Казалось, то за ним неотступно следуют слизни, наползают друг на друга, ускоряясь, и вот-вот поползут по его ногам.
Позади слышалось натужное дыхание, сиплые стоны, а после и крики. Что если Тузов снялся с крюка и шагает с дырой в черепе, а второй глаз бешено вращается, пытаясь найти обидчика?
И здесь стена. И тут. Без фонарика отсюда не выйти.
Паника захлестывала Вову и вот уже тени складывались во вполне различимых слизняков, в усмехающихся карликов, которые приплясывали, мерзко хихикая.
Тогда Вова зарыдал, упав на задницу, заслоняя руками лицо. Если бы в мочевом пузыре осталась хоть капелька, он бы обязательно обмочился. Все сильнее давала о себе знать боль в тех местах, куда Тузов попадал прутом и кулаками. О том, что его бил так и же и Шуля, Вова не вспоминал, да и те удары — детский лепет, по сравнению с тем, что пришлось ему вытерпеть после.
Как понял Вова, он провалился в дыру на цокольный этаж. Удивительно, что ничего себе не сломал. Он пометался в темноте из угла в угол, выхода не нашел и вот теперь сотрясался в рыданиях, которые постепенно сходили на нет.
Вдруг Тузов и впрямь ползет?
Чушь. Никаких слизняков. Никаких карликов. Никого здесь нет.
И все-таки, что-то шевелилось в темноте, шуршало, как будто пофыркивало. Вова вглядывался в темноту, и ему казалось, что сейчас глаза выкатятся из орбит и ускачут — ищи их потом тут, шарь пальцами.
Еще ему казалось, что если он проведет здесь еще минут пять, то точно сойдет с ума.
Успокоиться. Тихо.
Он прислушался, стараясь не всхлипывать и дышать ровно. Шорохи приблизились, послышался тихий предупреждающий писк. Вова поднялся, придерживаясь о стену и сделал выпад, притопнув.






