ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В 75-й школе, где обстановка и так накалена, скандал не утихает — его последствия превращаются в кошмар наяву. Артур Давыдов ищет исчезнувшую девушку и тянет за нити, которые, похоже, движет сама судьба. Сколько вы способны хранить надежду в душе? Что готовы отдать за любовь? Автор предупреждает: печатной версии не будет — слишком мрачная история. Ученица Павел Давыденко В 75-й школе, где обстановка и так накалена, скандал не утихает — его последствия превращаются в кошмар наяву. Артур Давыдов ищет исчезнувшую девушку и тянет за нити, которые, похоже, движет сама судьба. Сколько вы способны хранить надежду в душе? Что готовы отдать за любовь? Автор предупреждает: печатной версии не будет — слишком мрачная история. ==================== Глава 1 ВСТРЕЧА С ЛЕНОЙ Глава 1 ВСТРЕЧА С ЛЕНОЙ Турка просыпался и засыпал с мыслью, что Лены больше нет. Первые дни две тысячи седьмого года совсем не походили на январские, даже просто зимними такие дни не назовешь. Темнело рано, и каждый вечер Турка выходил под моросящий дождик и шел, засунув руки глубоко в карманы, чуть сгорбившись, без конкретной цели. Редко когда он обращал внимание на улицы, по которым шагал — все до ужаса похожие. Ботинки промокали на раз-два, но этого парень не замечал, как и косых взглядов редких прохожих. Перед глазами Турки проносились картинки: вот он бежит за девушкой и глядит на стройные ножки, вот впервые попадает в ее квартиру, и ждет, пока она искупается, наивно надеясь, что хозяйка попросит потереть ей спинку.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Напившись воды, узница обняла бутылку, будто баюкая ее, и сама закрыла глаза, надеясь открыть их уже в другом месте.

----------

Глава 10 ОТКРОВЕНИЯ ПЛОТНИКОВА

Глава 10 ОТКРОВЕНИЯ ПЛОТНИКОВА

Наутро Турка проспал первый урок. Вспомнил, что русский язык вроде бы и решил, что делать там особенно нечего. Проверил телефон — ни сообщений, ни звонков от Ани. Расстроило его это или нет? Скорее чуть раздуло тлеющий внутри костер гнева.

На поверхность сознания прорывались мутные обрывки ночного кошмара. Турка не мог вспомнить, что именно снилось, но мозг как будто изваляли в липкой мерзости. От этого все вокруг казалось серым, мрачным, противным, гадким. Совсем не отдохнувшее тело ныло, слипались глаза, а неясные образы будто просачивались в реальность, такие близкие, но недоступные.

Отец ушел на работу — отлично. Турка выпил кофе, съел бутерброд с маслом и последним кусочком сыра и вышел из дома. Снега навалило еще больше, отец утром размел дорожку до калитки, а улицы по-прежнему являли собой белые пустыни.

Турка опять вспомнил фильм «Игра в прятки» и подумал, что быть может, он сам — психопат с раздвоением личности, который убил Конову, и… Он посмотрел на предплечье, обсыпанное крупными «мурашками», стиснул зубы. Такого в жизни не бывает. В книгах и фильмах — может быть, но никак не наяву.

Похолодало, ветер кусал щеки. Снег хрустко поскрипывал под ботинками. Треск будто впивался в мозг иглами, и Турка совсем было решил вернуться домой — к черту школу, — но она уже нарисовалась и подтягивала к себе, как паук оплетенную паутиной муху. Так она годами, десятилетиями пожирает людей. Растит, воспитывает, меняет. Калечит.

На входе баба Леля, вахтерша. Если повезет, то можно шмыгнуть мимо без сменки. Но нет, стоило только Турке ступить на паркет, как бабка в выцветшем голубом халате и косынке сразу нарисовалась. Как будто скрипт сработал в компьютерной игре.

— Ты куда, куда? Быстро переобувайся, — голос мерзкий, и тоже скрипучий, въедался в мозг.

Турка скрежетнул зубами:

— Так чисто на улице. Снег вон идет.

— Ничего не знаю, только полы вымыла. Дальше не пущу, — она скрестила руки на груди. Турка глубоко вдохнул, пытаясь говорить спокойнее. Всем известно, что перечить старушкам, а тем более — школьным сторожам или уборщицам — дело гиблое и бессмысленное.

— Можно, я помою обувь?

Баба Леля окинула его жалостливым взглядом, вздохнула:

— Ладно. Что с вами будешь делать! Подошвы почухай нормально. Да тщательней три, не жалей тряпку! Потопай, снег вон. И не холодно в таких кедах-то, мороз же! Застудишь ноги, потом всю жизнь мучиться будешь. Сколько утром было грязи и воды, мыла, мыла… Ужас! — бормотала вахтерша, поправляя выбившуюся седую прядь из-под косынки. Турка добросовестно топал и чуть ли не разорвал кроссовками тряпку.