Потом он быстренько порысил к лестнице, пока у вахтерши не изменилось настроение.
Тишина, до конца первого урока минут десять. Турка любил такое звенящее коридорное безмолвие, но проходя мимо туалета на втором этаже, услышал там шорохи и возню. Нахмурившись, он толкнул дверь. Помещение застлали сизые витки сигаретного дыма. Плотников пыхтел сигаретой, сидя на подоконнике.
Турка кивнул ему, но обмениваться рукопожатием не стал. Пошел к самому дальнему «очку» как ни в чем ни бывало. Будто не вспомнил о конфликте, будто не хотелось почесать кулаки о наглую рожу Плотникова.
Кабинок нет, только перегородки из кирпича, отделанные кафелем, а вместо унитазов — дырки, покрытые ржавым налетом. Вот пустые корзинки, которыми кто-то успел сыграть в футбол, вот раскисают в лужах воды тетрадные листки. Резкий запах мочи и хлорки, и конечно, всякое отсутствие туалетной бумаги.
— Понтовая у вас школа, — сказал Плотников. — Чистенько так.
— Смеешься?
— Нет, серьезно. Видел бы ты нашу… Да и спокойно как-то слишком. У нас одну шкуру отодрали в толкане…
— Так у нас здесь учительская напротив, — бросил Турка, как будто оправдываясь.
— И чо? У нас примерно такое же расположение. Директриса только в школе очень редко появлялась. А у вас нормальный мужик. Такой сам может кого-нибудь отодрать в кабинете, — заржал Плотников.
— С чего ты взял?
— Да так… Ходят слухи. Нет, слишком тихо у вас. Надо малехо шевельнуть народ. Меня знаешь, за что из последней школы выгнали? Физрука на прогиб взял и шею свернул. Не насмерть, естественно. Ну блин, он и сам хотел махаться, так что теперь… Ну я немного переборщил. Еще в другой школе под лестницей одну шмару отодрал. Видос потом разлетелся… Вообще, это уже пятая моя шкалка. Нигде особо долго не задерживаюсь. Да так оно и лучше, ха. Веселее.
— Смотри, аккуратнее… Как бы тебя потом не шевельнули, — хмыкнул Турка. — В прошлом году слышал, что было?
— Да, чувак там открыл стрельбу, прострелил пацана. Но знаешь, — Плотников спрыгнул с подоконника, и бросил окурок в раковину, — на месте того чела бы так не оставлял… Кстати, я на учете давно. Думаешь, очкую, что посадят? Да мне посрать.
— На чьем месте не оставлял бы, не понял.
— Ну, если стреляешь, то до конца идти надо, — подмигнул Плотников. — А то потом прилететь в обратку может. Про Тузова мне рассказывали, у него семья поехавшая. И сам он на хате сидел два года, да?
— Ну. Типа, из окна выпрыгнул, ноги сломал. Ну, и пока срастались, он сидел дома.
— Ха! Сам-то веришь? Обычный перелом срастается за пару месяцев, даже если сложный. Полгода — максимум. Если у него что-то с позвоночником было, еще ладно… Вот и думай, — Плотников харкнул в раковину. — Нет, там что-то другое. Дед у него странный, мать тоже не в себе. Соответственно, и Тузов тот еще шизик.






