Бледная девчонка точно, до долей секунды, знала, когда приподнять ногу, или выгнуть спину, или положить ладонь на его шею или грудь, или перевернуться со спины на живот. Савелий приходил к ней ежедневно, на протяжении двух месяцев, провел в ее постели в общей сложности десятки часов, и она ни разу не сделала лишнего движения. Она могла в решающий момент выскользнуть из-под него безо всяких предупреждений или извинений со словами «я хочу воды», – а Савелий вместо раздражения или досады испытывал благодарность. Напившись дешевого «Байкала лайт», она возвращалась ровно в ту же позицию и без каких-либо усилий, простейшими приемами доводила Герца до такого изнеможения, когда от конвульсий у него каменела нижняя челюсть. Она была скучна, некрасива, неряшлива, невежественна, неинтересна, она была совершенна и великолепна. Сначала он принял ее за обыкновенную набитую дуру. Из тех, которые, услышав: «Раздвинь ноги!» – спрашивают: «На какую ширину?» Но она не совершала поступков, свойственных дурам, и не произносила фраз, характерных для глупых женщин. Она давным-давно превратилась в стебелек, имеющий под ногами прах, а вверху свет прозрачный. Растения не бывают глупы или умны, они вне этих категорий. Он ничего о ней не знал. И она не смогла бы ничего о себе рассказать, даже если бы очень захотела. Единственным заслуживающим уважения событием биографии бледной девушки Илоны был сам факт ее рождения. Потом она уже ничего не делала. Только росла. Савелий впервые имел дело с травоядным существом во втором поколении. Где-то здесь же, в огромном дешевом доме «Величие», несколькими уровнями ниже, проживали бледная травоядная мама и бледный травоядный папа. Дочь интересовалась их судьбой ровно так же, как яблоко интересуется судьбой яблони. Губная гармошка гнусаво выводила тоскливые рулады. Что будет делать эта девушка, думал Герц, когда начнется «Гуэй Цзя» и китайцы прекратят платить? Допустим, еда ей не нужна. Воду она нальет из-под крана. Добыть мякоть – не проблема. Но это – летом. А зимой? Длинных и холодных московских зим никто не отменял. Сейчас коммунальные услуги для всех бесплатны. Щедрое государство отапливает жилища граждан, освещает и бесперебойно вывозит дерьмо. Но щедрость закончится, как только иссякнет ее источник. Савелий – голый, вспотевший, прижимающий к себе горячее, подвижное и послушное – ощутил дурноту. Ему показалось, что он лежит в постели с покойницей. Тотальная щедрость за чужой счет показалась ему верхом цинизма. Все бесплатные услуги будут отменены, едва закончится китайская халява. Что станет с Илоной? И с тридцатью миллионами других Илон и Елен? Они не пойдут работать. Не потому, что не умеют или не захотят.

Об этой истории
Меня зовут Савелий Герц, и я работаю в самом скандальном журнале Москвы. Время — двадцать второй век, город накрыт тенью от гигантских стеблей, а жители верхних этажей искренне верят, что счастье — это когда тебе ничего не надо делать. Внизу — тоска, бледные наркоманы и дешёвый дилер на каждом углу. Варвара, моя невеста, считает меня параноиком. Шеф считает, что я слишком много болтаю. На планерке перед юбилейным номером старик раздал задания. Мне — отыскать «Продавца солнца», бизнесмена из старых публикаций. Только меня больше занимает судьба Гарри Годунова, гения, который ушёл в трущобы писать роман — и сгинул. А ещё этот пьяница Гоша Деготь, весь вечер шныряющий вокруг с таинственным видом, явно что-то задумал. Не к добру это.
История продолжается: другие книги





