ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Я не начинал эту историю с мыслью, что она будет обо мне. Я просто надзиратель в блоке «Г» тюрьмы Холодная Гора, и моя служба — следить, чтобы приговорённые вели себя тихо до той ночи, когда их посадят на Олд Спарки. В 1932-м я руководил казнями, которых за всю карьеру набралось семьдесят восемь, и считал, что видал всё. Пока не увидел Джона Коффи. Его привёл Перси Уэтмор, этот надутый индюк с дубинкой, горланя: «Мертвец идёт!». Коффи был самым огромным человеком, какого я встречал, — чёрный, как смоль, с руками толщиной в мою ногу, а в глазах — пустота и растерянность. Он не сопротивлялся, когда с него снимали цепи. Только попросил не гасить свет в камере, потому что боится темноты. И потом, уже сидя на койке, сказал то, от чего у меня до сих пор всё переворачивается внутри: «Я ничего не мог поделать. Я пытался вернуть всё назад, но было слишком поздно». Он осуждён за изнасилование и убийство близнецов Деттерик. Казалось бы, всё ясно: такого верзилу и судить нечего, только на стул и отправить. Но я полез в газеты и понял, что в этом деле слишком много дыр.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Зеленая Миля

Стивен Кинг, М. В. Опалева

Я не начинал эту историю с мыслью, что она будет обо мне. Я просто надзиратель в блоке «Г» тюрьмы Холодная Гора, и моя служба — следить, чтобы приговорённые вели себя тихо до той ночи, когда их посадят на Олд Спарки. В 1932-м я руководил казнями, которых за всю карьеру набралось семьдесят восемь, и считал, что видал всё. Пока не увидел Джона Коффи.

Его привёл Перси Уэтмор, этот надутый индюк с дубинкой, горланя: «Мертвец идёт!». Коффи был самым огромным человеком, какого я встречал, — чёрный, как смоль, с руками толщиной в мою ногу, а в глазах — пустота и растерянность. Он не сопротивлялся, когда с него снимали цепи. Только попросил не гасить свет в камере, потому что боится темноты. И потом, уже сидя на койке, сказал то, от чего у меня до сих пор всё переворачивается внутри: «Я ничего не мог поделать. Я пытался вернуть всё назад, но было слишком поздно».

Он осуждён за изнасилование и убийство близнецов Деттерик. Казалось бы, всё ясно: такого верзилу и судить нечего, только на стул и отправить. Но я полез в газеты и понял, что в этом деле слишком много дыр.

====================

Предисловие. Письмо

Предисловие. Письмо

Дорогой Постоянный Читатель!

Жизнь — штука капризная. Повесть, начинающаяся в этой маленькой книжке, вышла именно в таком виде благодаря случайному замечанию торговца недвижимостью, с которым я даже не был знаком. Это произошло год назад, на Лонг-Айленде. Незадолго перед тем там снял дом мой старый друг и деловой партнер Ральф Висинанза (он занимается в основном продажей прав на издание книг иностранным издательствам). Торговец недвижимостью заметил, что дом «словно сошел со страниц Чарльза Диккенса».

И эта фраза все еще вертелась в мозгу Ральфа, когда он принимал первого в своем доме гостя — издателя из Великобритании Мэлкома Эдвардза. Он повторил ее Эдвардзу, и они стали болтать о Диккенсе. Эдвардз упомянул, что Диккенс многие свои произведения публиковал по частям, отдавая в журналы или издавая в виде небольших тоненьких книжечек-брошюр (мне всегда они нравились ощущением дружеской теплоты). «А некоторые из этих романов, — добавил Эдвардз, — на самом деле дописывались и редактировались в процессе публикации. Писатель Чарльз Диккенс был не из тех, кто боится назначенных сроков».

Такие «многосерийные» романы Диккенса были чрезвычайно популярны. Популярность одного из них даже обернулась трагедией в Балтиморе. Большая группа поклонников Диккенса собралась на пирсе, ожидая прибытие английского корабля, на борту которого находился тираж журнала с окончанием романа «Лавка древностей». Легенда гласит, что в давке несколько почитателей упали в воду и утонули.