Затем он медленно потер ладонями лицо, словно смывая с него напряжение последних часов, повернулся. И я замерла. Его лицо было молодым, возможно, ненамного старше тридцати. Тонкие, аристократичные черты, на которых застыла тень вечной заботы. Усталые, но удивительно ясные голубые глаза под светлыми бровями смотрели прямо на меня. На щеке темнело пятнышко смазки, которое он, очевидно, не замечал. Взгляд его был… знакомым. Не в том смысле, что я видела его раньше, а в том, как он смотрел — с тихой нежностью и беспокойством. Уголки его губ тронула слабая, измученная улыбка. — Фэйтелин, ты проснулась. Я тут почти закончил, и собираюсь тоже поспать пару часов. Имя повисло в воздухе. Странное, чужое, похожее на перезвон колокольчиков. Оно не имело ко мне никакого отношения. Я — Вера. Вера Верещагина. А мужчина смотрел на меня так, будто произнес самое обычное, самое родное для него имя. И в его взгляде не было ни капли сомнения. Он ждал ответа. Сон перестал быть увлекательным приключением. Он стал странным. Неправильным. И впервые за все это время мне стало страшно. Потому что в ясных его глазах я видела тревогу за кого-то совсем другого. За ту, кого он назвал Фэйтелин. Глава 5 — Фэйтелин, как ты себя чувствуешь? — повторил мужчина. — Я почти закончил, — голос был мягким, с нотками усталости, но совершенно реальным. Он не был частью фонового шума моего сна. Он был обращен ко мне. И это имя… Фэйтелин. Оно прозвучало так странно, так вычурно, будто сошло со страниц популярного фэнтезийного романа. Сон становился все более навязчивым и детальным. Мужчина отложил инструменты и медленно повернулся на скрипнувшем стуле. Теперь я видела его лицо. Молодое, тонкое, с резко очерченными скулами и упрямым подбородком. Глаза его, цвета летнего неба, искали что-то на моём лице. В них читалась всепоглощающая сосредоточенность, которая только что была направлена на механизм птички, а теперь обратилась на меня. — Ты долго спала, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Я уже начал беспокоиться. Эта улыбка, этот прямой осмысленный взгляд и это абсурдное имя, произнесённое во второй раз — всё вместе сработало как разряд тока. Ледяная волна прокатилась от затылка к пяткам. Это не сон. Во сне не бывает такого холода, такого запаха, такого живого человека, смотрящего на тебя, будто знает всю твою жизнь.

Об этой истории
Я воображала себя лишь тенью великого Мастера и верила, что в этом моё назначение. Но даже оказавшись на обочине жизни, я не поняла главного: Мастер — это я! Теперь Вере, которую зовут Фэйтелин, или просто Фэйт, придётся узнать о себе много нового. Попаданке стоит запомнить: здешний город похож на Лондон XVIII века. И кроме промышленной революции, тут хватает занятий, в которые приличным барышням лучше не соваться. Но мы не робкого десятка! Обложку нарисовала Валерия Пономарёва. Жена мастера Марьяна Брай Я воображала себя лишь тенью великого Мастера и верила, что в этом моё назначение. Но даже оказавшись на обочине жизни, я не поняла главного: Мастер — это я! Теперь Вере, которую зовут Фэйтелин, или просто Фэйт, придётся узнать о себе много нового. Попаданке стоит запомнить: здешний город похож на Лондон XVIII века. И кроме промышленной революции, тут хватает занятий, в которые приличным барышням лучше не соваться. Но мы не робкого десятка! Обложку нарисовала Валерия Пономарёва. ==================== Жена мастера Жена мастера Глава 1 Мои пальцы всегда знали больше, чем мой разум. Ещё до того, как я научилась читать ноты, я могла на слух определить фальшивую струну на старом бабушкином пианино, а звук заедающего механизма часов вызывал во мне почти физическую боль. Неудивительно, что я, девочка, выросшая среди шестерёнок и камертонов, выбрала путь реставратора. Я не просто чинила сломанное, я вдыхала жизнь в умолк





