Паника, липкая и удушливая, подступила к горлу. Я рывком села на жесткой лежанке, а затем, шатаясь, вскочила на ноги. Комната качнулась, поплыла перед глазами. Механизмы на полках на мгновение превратились в хищных пауков. — Эй, тише! — мужчина тоже вскочил, опрокинув лёгкий табурет, и в два шага оказался рядом. Его руки осторожно легли на мои плечи, не давая упасть. — Фэйт, осторожнее. Тебе нельзя так резко вставать. Лекарь сказал: полный покой. Ты слишком долго болела. Прикосновение его было тёплым и твёрдым. Настоящим. Я чувствовала тепло его ладоней сквозь тонкую ткань своей рубашки. И это было последней каплей. Животный, первобытный страх затопил меня полностью. Я в чужом месте. С чужим мужчиной. И он называет меня чужим именем. Я попыталась отшатнуться, вырваться, но он держал меня: несильно, но настойчиво. — Фэйт, это я. Фредерик. Посмотри на меня. Всё хорошо, — он притянул меня к себе, заключая в объятия. Это было не страстное, а скорее успокаивающее, защищающее движение. Я уткнулась лицом в его пропахшую маслом рубаху, чувствуя, как колотится моё сердце. И в этот момент мой взгляд, блуждающий по комнате в поисках спасения, зацепился за что-то на стене за его спиной. Это было зеркало. Большое, овальное, потускневшее, в потрескавшейся раме. Стекло было старым, с тёмными пятнами и в тонкой паутинкой трещин, но оно всё ещё отражало. Я видела в нем широкую спину Фредерика, его светлые волосы. А за ним… за ним было моё лицо. Только это было лицо незнакомки. Из зеркала смотрела тощая, бледная, до смерти напуганная девушка с огромными, темными, как омуты, глазами. А волосы… Каскад длинных вьющихся темно-русых волос рассыпался по плечам. Я Вера. Вера с русыми, пшеничными волосами, которые я всю жизнь стригла под каре. Я не могла иметь такие волосы. У меня не могло быть такого лица. Я замерла в его объятиях, не дыша. Мозг отказывался принимать то, что видели глаза. Дрожащей рукой, которая тоже выглядела чужой, я медленно помахала себе в зеркале. Отражение в точности повторило движение – испуганная темноволосая девушка помахала в ответ. Тихий стон вырвался из моей груди. Это было невозможно. Этого просто не могло быть. Фредерик, почувствовав, как я застыла, осторожно отстранился, но продолжал держать за плечи, вглядываясь в моё лицо. — Фэйт, дыши, — произнес он тихо и настойчиво.

Об этой истории
Я воображала себя лишь тенью великого Мастера и верила, что в этом моё назначение. Но даже оказавшись на обочине жизни, я не поняла главного: Мастер — это я! Теперь Вере, которую зовут Фэйтелин, или просто Фэйт, придётся узнать о себе много нового. Попаданке стоит запомнить: здешний город похож на Лондон XVIII века. И кроме промышленной революции, тут хватает занятий, в которые приличным барышням лучше не соваться. Но мы не робкого десятка! Обложку нарисовала Валерия Пономарёва. Жена мастера Марьяна Брай Я воображала себя лишь тенью великого Мастера и верила, что в этом моё назначение. Но даже оказавшись на обочине жизни, я не поняла главного: Мастер — это я! Теперь Вере, которую зовут Фэйтелин, или просто Фэйт, придётся узнать о себе много нового. Попаданке стоит запомнить: здешний город похож на Лондон XVIII века. И кроме промышленной революции, тут хватает занятий, в которые приличным барышням лучше не соваться. Но мы не робкого десятка! Обложку нарисовала Валерия Пономарёва. ==================== Жена мастера Жена мастера Глава 1 Мои пальцы всегда знали больше, чем мой разум. Ещё до того, как я научилась читать ноты, я могла на слух определить фальшивую струну на старом бабушкином пианино, а звук заедающего механизма часов вызывал во мне почти физическую боль. Неудивительно, что я, девочка, выросшая среди шестерёнок и камертонов, выбрала путь реставратора. Я не просто чинила сломанное, я вдыхала жизнь в умолк





