Фред молча притянул мою руку к своим губам и запечатлел на ладони долгий горячий поцелуй. — Значит, я победил само время, — тихо произнёс он. — Раз ты нашла это только здесь. В этот момент я поняла, что не лгу ни ему, ни себе. Моя прошлая жизнь была лишь долгой подготовкой к этому моменту, к этой сырой крепости и к этому израненному человеку. Моя работа научила меня видеть суть вещей, отсекать лишнее, не бояться правды. А правда заключалась в том, что я, Вера наконец-то была дома. — Мы скоро выйдем отсюда, — сказал Фред, и в его голосе снова зазвучала радость. Я замечала, с какой тоской он смотрит в окно, туда, где весна уже минула, давая лету все шансы на полный захват. — Королева так добра и так щедра в своей милости… Но теперь у нас есть ради чего жить самим. Я кивнула, чувствуя, как внутри меня шевелится едва заметное тепло — наша общая тайна, наше будущее. — Я знаю. Но пока... пока давай просто побудем здесь. Ты встанешь на ноги, и мы перестанем вздрагивать по ночам. Мы уйдём отсюда, когда ты будешь полностью здоров. Он улыбнулся уже почти той самой прежней улыбкой, от которой у меня по коже бежали мурашки. Во мне крепла уверенность, что какие бы бури ни ждали нас за стенами этой комнаты, мы встретим их вместе. Ведь любовь, которую не дал мой прежний мир, я нашла в этом. Глава 49 Три недели в крепости Эшворта пролетели как в лихорадочном, но удивительно светлом сне. Время здесь словно замедлилось, давая нам возможность срастись — не только костям Фредерика, но и нашим душам, которые за последние месяцы были изорваны в клочья. Фред восстанавливался с тем упрямством, которое всегда меня в нем восхищало. Сначала это были лишь попытки сесть без стона, потом — первые шаги до окна, когда он, бледный и покрытый испариной, опирался на мою руку так тяжело, словно на нем были невидимые доспехи. А через десять дней в его руках появилась трость — тяжелая, из черного дерева с набалдашином в виде головы волка, присланная кем-то из свиты королевы. Его первый выход на улицу стал для нас маленьким триумфом. Мы медленно шли по внутреннему двору крепости. Фред заметно прихрамывал, его правое бедро всё еще отзывалось резкой болью на каждое движение, но он держал спину ровно. Весеннее солнце, редкое и несмелое в этих краях, коснулось его лица, высвечивая шрамы, которые теперь стали частью его истории.

Об этой истории
Я воображала себя лишь тенью великого Мастера и верила, что в этом моё назначение. Но даже оказавшись на обочине жизни, я не поняла главного: Мастер — это я! Теперь Вере, которую зовут Фэйтелин, или просто Фэйт, придётся узнать о себе много нового. Попаданке стоит запомнить: здешний город похож на Лондон XVIII века. И кроме промышленной революции, тут хватает занятий, в которые приличным барышням лучше не соваться. Но мы не робкого десятка! Обложку нарисовала Валерия Пономарёва. Жена мастера Марьяна Брай Я воображала себя лишь тенью великого Мастера и верила, что в этом моё назначение. Но даже оказавшись на обочине жизни, я не поняла главного: Мастер — это я! Теперь Вере, которую зовут Фэйтелин, или просто Фэйт, придётся узнать о себе много нового. Попаданке стоит запомнить: здешний город похож на Лондон XVIII века. И кроме промышленной революции, тут хватает занятий, в которые приличным барышням лучше не соваться. Но мы не робкого десятка! Обложку нарисовала Валерия Пономарёва. ==================== Жена мастера Жена мастера Глава 1 Мои пальцы всегда знали больше, чем мой разум. Ещё до того, как я научилась читать ноты, я могла на слух определить фальшивую струну на старом бабушкином пианино, а звук заедающего механизма часов вызывал во мне почти физическую боль. Неудивительно, что я, девочка, выросшая среди шестерёнок и камертонов, выбрала путь реставратора. Я не просто чинила сломанное, я вдыхала жизнь в умолк





