ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Я воображала себя лишь тенью великого Мастера и верила, что в этом моё назначение. Но даже оказавшись на обочине жизни, я не поняла главного: Мастер — это я! Теперь Вере, которую зовут Фэйтелин, или просто Фэйт, придётся узнать о себе много нового. Попаданке стоит запомнить: здешний город похож на Лондон XVIII века. И кроме промышленной революции, тут хватает занятий, в которые приличным барышням лучше не соваться. Но мы не робкого десятка! Обложку нарисовала Валерия Пономарёва. Жена мастера Марьяна Брай Я воображала себя лишь тенью великого Мастера и верила, что в этом моё назначение. Но даже оказавшись на обочине жизни, я не поняла главного: Мастер — это я! Теперь Вере, которую зовут Фэйтелин, или просто Фэйт, придётся узнать о себе много нового. Попаданке стоит запомнить: здешний город похож на Лондон XVIII века. И кроме промышленной революции, тут хватает занятий, в которые приличным барышням лучше не соваться. Но мы не робкого десятка! Обложку нарисовала Валерия Пономарёва. ==================== Жена мастера Жена мастера Глава 1 Мои паль­цы все­гда зна­ли боль­ше, чем мой ра­зум. Ещё до то­го, как я на­учи­лась чи­тать но­ты, я мог­ла на слух опре­де­лить фаль­ши­вую стру­ну на ста­ром ба­буш­ки­ном пи­а­ни­но, а звук за­еда­ю­ще­го ме­ха­низ­ма ча­сов вы­зы­вал во мне по­чти фи­зи­че­скую боль. Не­уди­ви­тель­но, что я, де­воч­ка, вы­рос­шая сре­ди ше­сте­рё­нок и ка­мер­то­нов, вы­бра­ла путь ре­став­ра­то­ра. Я не про­сто чи­ни­ла сло­ман­ное, я вды­ха­ла жизнь в умолк

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Это бы­ла не про­сто ра­бо­та — это бы­ла ле­га­ли­за­ция, спа­се­ние, ста­тус, о ко­то­ром он не смел и меч­тать. — А для те­бя, Фэйт... — Бе­ат­рис по­смот­ре­ла на ме­ня дол­гим взгля­дом. — Для те­бя у ме­ня за­ре­зер­ви­ро­ва­но ме­сто мо­ей фрей­ли­ны. Я от­кры­ла рот, что­бы что-то от­ве­тить, но в этот мо­мент две­ри сто­ло­вой рас­пах­ну­лись. Во­шел мо­ло­дой че­ло­век лет пят­на­дца­ти. Он был ху­дым, с блед­ным ли­цом и ис­пу­ган­ны­ми гла­за­ми, ко­то­рые по­сто­ян­но бе­га­ли по ком­на­те. Он вы­гля­дел так, слов­но ожи­дал уда­ра в лю­бую се­кун­ду. — Мой сын, принц Эду­ард, — пред­ста­ви­ла его ко­ро­ле­ва. Мы под­ня­лись и по­кло­ни­лись. Маль­чик нелов­ко кив­нул, его ру­ки те­ре­би­ли край кам­зо­ла. — Эду­ард, — мяг­ко ска­за­ла Бе­ат­рис, — это тот са­мый ма­стер, о ко­то­ром я те­бе го­во­ри­ла. У те­бя ведь це­ла та иг­руш­ка, что сло­ма­лась? Принц по­смот­рел на Фре­да с роб­кой на­деж­дой. Из кар­ма­на он до­стал ма­лень­ко­го ме­ха­ни­че­ско­го со­ло­вья, у ко­то­ро­го пе­чаль­но сви­са­ло кры­ло. — Вы прав­да мо­же­те по­чи­нить его? — ти­хо спро­сил он. Фред улыб­нул­ся — той са­мой теп­лой улыб­кой, ко­то­рую он бе­рег толь­ко для ме­ня. — Поз­воль­те взгля­нуть, Ва­ше Вы­со­че­ство. Ду­маю, здесь про­сто со­ско­чи­ла пру­жи­на. Ес­ли поз­во­ли­те, мы мог­ли бы по­смот­реть его пря­мо сей­час? Эду­ард про­си­ял. Они ушли, и я уви­де­ла, как Фред на хо­ду на­чал рас­ска­зы­вать маль­чи­ку о внут­рен­нем устрой­стве ше­сте­ре­нок, мгно­вен­но за­во­е­вы­вая его до­ве­рие. Муж да­же как буд­то за­был, что хро­ма­ет. Мы оста­лись од­ни. Ти­ши­на ста­ла дру­гой — гу­стой и зна­чи­мой. Ко­ро­ле­ва от­ки­ну­лась на спин­ку сту­ла и вни­ма­тель­но по­смот­ре­ла на ме­ня. — Я хо­те­ла остать­ся на­едине имен­но с то­бой, — на­ча­ла она. — Ты ведь по­ни­ма­ешь, что я узна­ла те­бя сра­зу? Я за­сты­ла, не до­не­ся ку­бок до губ. — Та де­вуш­ка в мас­ке, ко­то­рая гра­би­ла мою ка­ре­ту... У те­бя очень ха­рак­тер­ный взгляд, Фэйт. В нем слиш­ком мно­го ума для обыч­ной на­лет­чи­цы. — Ва­ше Ве­ли­че­ство... — на­ча­ла я, но она под­ня­ла ру­ку. — Не оправ­ды­вай­ся. Я не толь­ко не злюсь, я бла­го­дар­на судь­бе. Ес­ли бы на тво­ем ме­сте был обыч­ный бан­дит, он бы про­сто за­брал зо­ло­то и, воз­мож­но, ли­шил бы ме­ня жиз­ни. Но ты... ты взя­ла в свои ру­ки си­ту­а­цию. Те са­мые до­ку­мен­ты, ко­то­рые ста­ли мо­им клю­чом к воз­вра­ще­нию тро­на. Толь­ко бла­го­да­ря тво­ей сме­ло­сти — и тво­ей стран­ной чест­но­сти — мой сын сей­час не гни­ет в без­вест­но­сти, а я си­жу здесь. Она вста­ла и по­до­шла к ок­ну, гля­дя на за­хо­дя­щее солн­це.