Люди, которые знали, что произошло на самом деле. Люди, которым в будущем не было места.
— Для поражения, — сказал я.
На мостике стало тихо. Не абсолютная тишина, конечно. Приборы гудели, шли доклады по ударам, работали каналы связи. Но именно вокруг меня тишина стала ощутимой, как давление. Первой повернула голову Кира.
— Что?
Я не посмотрел на неё.
— Катер уничтожить.
— Командир… — начал Рома.
— Это приказ.
Заг ничего не сказал. Только очень внимательно уставился на тактический стол.
— Основание? — тихо спросила Кира.
Я ответил сразу, уже готовой фразой:
— Высокий риск утечки критической информации. Эвакуируемые обладают знаниями, которые представляют угрозу операции и исторической линии. Допустить их доставку на борт невозможно.
Рома выдохнул так, будто его ударили в грудь.
— Там же безоружные.
— Ты думаешь я не знаю⁈ Мы сейчас бомбим планету, где несколько тысяч безоружных и невинных людей! Не делай мне нервы Рома, их и так уже нет, выполняй приказ! Кира, ручное наведение, средним калибром, после выстрела не должно остаться даже обломков!
Кира смотрела на меня несколько секунд. Потом отвернулась к своему пульту.
— Захват цели выполнен, — доложила она очень ровным голосом. Слишком ровным. — Средний калибр. Один импульс.
— Выполняй, — сказал я.
На схеме вспыхнула тонкая линия. Метка катера исчезла сразу. Без долгой агонии. Без разлёта крупных обломков. Просто короткая вспышка в верхних слоях атмосферы и россыпь мелких сгустков расплавленного металла, которые тут же начали гаснуть. Всё. Никаких свидетелей больше не было.
На мостике никто не говорил. Я смотрел на пустое место, где секунду назад была ещё одна проблема, и понимал, что именно эту секунду потом буду вспоминать чаще всего. Не лагеря. Не уколы. Не расчёты искина. Не орбитальные удары. А именно эту маленькую точку, которую я сам приказал стереть.
— Цель уничтожена, — доложила Кира.
Голос у неё был ледяной.
— Продолжать операцию, — проскрежетал я зубами.
И рубка снова ожила. Пошли новые пакеты целей. Новые залпы. На планете один за другим умирали города. Рушились купола. Гасли реакторы. Плавились рельсы транспортных линий. Станции связи превращались в кратеры. Поля генетических культур выжигались с орбиты направленными ударами. Всё инородное, всё, что могло дать быстрый скачок, мы стирали методично, без спешки, до основания.
На поверхности это, наверное, выглядело как гнев богов. Огонь с неба. Грохот. Земля, дрожащая под ногами. Падающие башни. Исчезающие в огне города, которые уже через несколько поколений превратятся в запретные места, в руины, в страшные сказки, а потом и вовсе в миф.
Я сидел в ложементе и не шевелился. Операция шла по плану. Дредноут уходил к аномалии. Система очищалась. Колония переставала существовать.






