ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Это продолжение истории о потомке Петра. Я оказываюсь в эпохе, когда правит Елизавета Петровна, и моё сознание соединяется с сознанием Петра Фёдоровича. Теперь я — иной наследник русского престола, и я намерен стать значительнее, чем был он. Цесаревич Денис Старый Это продолжение истории о потомке Петра. Я оказываюсь в эпохе, когда правит Елизавета Петровна, и моё сознание соединяется с сознанием Петра Фёдоровича. Теперь я — иной наследник русского престола, и я намерен стать значительнее, чем был он. ==================== Пролог Пролог Три года, интереснейших три года, прошло в моей новой жизни. Я должен благодарить некую организацию, которая меня, Сергея Викторовича Петрова, весьма небедного в двадцать первом веке человека, перенесла в прошлое. Тогда, уже отчаявшись выздороветь, истратив немало средств, но главное, сил, я обратился к шарлатанам, только так я относился ко всякого рода дельцам, спекулирующим на жажде жизни безнадежно больных людей. И ведь получилось. Да, результат вышел, мягко сказать, спорным, — я не выздоровел в своем времени, но оказался в другой, уже ставшей более «своей» эпохе. После блужданий по сознаниям убитых императоров, я очнулся в теле Петра III и… опять был убит. Можно было предположить, что это продолжится и далее, в истории еще хватало убиенных властителей и России и Московского Великого княжества и Древней Руси, но, нет — неведомая сила остановилась на личности Петра Федоровича. Это тот самый некоронованный император, если не считать причуды ег

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Скажи, Петруша, а ты не заигрался в свои потехи? Цельный флот отправил-таки к черту, прости Господи, на кулички? — без прелюдий накинулась на меня тетушка, как только стремительно, с увесистой тростью в руках ворвалась в комнату, где уже расселись все приглашенные.

— Простите, государыня, но сие дело было Вам доложено, — сконфужено сказал я, напор императрицы был действительно мощным, не привычным для меня, от чего пришла и растерянность.

— Так не думала я, племянник, что столь большое дело ты задумал. Ну послал бы два, ну три корабля, а тут большую эскадру, груженную людьми и множеством вещей. Зря я дозволила тебе распоряжаться серебром, что получено было от датчан. Ты задумал людишек погубить? — Елизавета оперлась двумя руками о стол и прямо нависла надо мной.

— Никак нет, государыня, токмо для вещей славы России, — выдавил я из себя, пытаясь унять волнение, которое подымал паникер Карл Петер.

Чуть в сторонке улыбнулся Белосельский, а Бестужев покачал головой, мол «эх, молодой еще, глупости делаешь». Вот если сейчас выступят за меня Шуваловы с Воронцовым, окончательно переметнусь в их партию, чтобы гадить уже канцлеру. Ох и ехидная была его ухмылка! Защитников не обнаружилось, никто не желал попадать под молот императорского гнева.

— Скажи, Саша, как там со славой России, о которой печется Петр Федорович? — обратилась Елизавета к главе Тайной канцелярии, наконец, присев и отхлебнув из стоящего рядом стакана с квасом.

— Да, государыня-матушка, пользовал казенные деньги цесаревич, — спасибо хоть не назвал «наследником», что прозвучало бы немного неуважительно, может даже иронично. — Сто двадцать три тысячи и еще пятьсот шесть рублей были употреблены из денег Военной коллегии на вспомоществование экспедиции, что есть злоупотребление, кое осуществлено без подписи генерала Степана Федоровича Апраксина, как и иных из состава коллегии.

— И пятьсот тысяч своего серебра растратил, а еще я выплатил всем морским офицерам жалование, за что денег так и не получил, — проснулся во мне обиженный мальчик, проконтролировать эмоции которого, самообладания не хватило.

Нет, Петр Федорович, побудь ты на задворках сознания, а то нас опять закроют в золотой клетке и сиди там, словно попугай.

— Охолони, Петр! — вскричала Елизавета, потом посмотрела таким жестким взглядом на Белосельского, что тот, будто уменьшился в размерах. — Ты что Михаил Андреевич, ахальник этакий, до сей поры не отдал тех денег? Я же дала более нужного! Разгоню всех!

От последней фразы присутствующие съежились. Да, такой государыню я не припомню! Может, только этот гнев сравним с тем, что государыня обрушивает на дам, когда те не соблюдают установленный «дресс-код».