ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Я учитель английского в Лисбонской школе. Жизнь моя была тихой и размеренной: сочинения, ученики, бывшая жена, которая считала меня эмоциональным пнем. Так и текла бы она дальше, если бы в один из последних дней учебного года мне не позвонил Эл — старик, державший закусочную, куда я ходил годами. За сутки он превратился из крепкого пятидесятилетнего мужика в дряхлого старика с раком легких. Он похудел на сорок фунтов, поседел и потерял зубы. А потом повел меня на склад за кухней и сказал, что там есть кое-что, что нужно «пережить». Дверь открылась — и мир, каким я его знал, закончился.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он раздавал бесплатные входные билеты в свой клуб, а когда туда заходили копы, он угощал их выпивкой. И никто не обратил особого внимания, когда он появился в участке в субботу, двадцать третьего ноября. Руби был там, когда Освальда, который, демонстрируя подбитый глаз, объявлял о своей невиновности, проводили мимо прессы. У Руби был револьвер (конечно же, 38-го калибра, но это был «Кольт Кобра») и он имел вполне осознанное намерение застрелить из него Освальда. Но в помещении было полно людей; Руби оттеснили в задние ряды; а Освальда тем временем провели.

Поэтому Джек Руби сдался.

Перед полднем в воскресенье он зашел в отделение «Вестерн Юнион», которое находилось приблизительно в квартале от ДДП, и прислал оттуда двадцать пять долларов «Крошке Линн». А потом Руби побрел в «коповню». Он допускал, что Освальда уже перевезли в окружную тюрьму Далласа, и пришел в удивление, увидев перед полицейским участком толпу. Там были репортеры, фургоны телеканалов и вездесущие обычные раззявы. Перевод арестанта не состоялся по графику.

У Руби был при себе тот же самый револьвер, и Руби проскользнул к полицейскому гаражу. С этим не возникло никаких проблем. Кое-кто из копов тогда даже поздоровался с ним, и Руби крикнул «привет» им в ответ. Освальд все еще находился наверху. В последний момент он еще спросил у своих конвоиров, может ли он надеть свитер, а то у него рубашка дырявая. Заминка на поиск свитера заняла меньше трех минут, но этого оказалось вполне достаточно — монетка жизни оборачивается мельком. Руби выстрелил Освальду в живот. Когда копы толпой навалились на Искрометного Джека, он даже крикнул: «Эй, ребята, я же Джек Руби! Вы все меня знаете!»

Убийца президента в скором времени умер в госпитале Паркленд, не сделав ни одного заявления. Благодаря стриптизерше, которая нуждалась в двадцати пяти долларах, и недоделанному идиоту, который не желал показаться в рваной рубашке, Освальд избежал судебного следствия по своему преступлению, и не получил настоящего шанса дать какие-либо показания. Последнее, что он заявил о своей роли в событиях 22 ноября 1963 года, была фраза: «Я всего лишь козел отпущения». С того времени споры относительно того, правду он сказал или нет, никогда не прекращались.

В начале этого романа друг Джейка Эппинга Эл допускает возможность того, что Освальд был одиноким стрелком, на девяносто пять процентов. Прочитав на эту тему гору книжек и статей высотой едва ли не с мой рост, я повышаю эту возможность до девяноста восьми процентов, а то и до девяноста девяти. Так как все тексты на эту тему, включая написанный приверженцами теории заговора, рассказывают одну и ту же американскую историю: вот опасное ничтожество, искатель славы, которому повезло оказаться в нужном месте в нужное время.