ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Я учитель английского в Лисбонской школе. Жизнь моя была тихой и размеренной: сочинения, ученики, бывшая жена, которая считала меня эмоциональным пнем. Так и текла бы она дальше, если бы в один из последних дней учебного года мне не позвонил Эл — старик, державший закусочную, куда я ходил годами. За сутки он превратился из крепкого пятидесятилетнего мужика в дряхлого старика с раком легких. Он похудел на сорок фунтов, поседел и потерял зубы. А потом повел меня на склад за кухней и сказал, что там есть кое-что, что нужно «пережить». Дверь открылась — и мир, каким я его знал, закончился.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но, тем не менее, мне нравится думать, что я в любом случае включилась бы в круг дел, но наверно началось именно с того. На этой части Техаса тогда остался… — левая рука у нее поднимается к левой щеке, а падает снова, — …шрам. Мистер Эмберсон, откуда я вас знаю? Так как я васдействительно знаю , я уверена в этом.

— Можно мне задать вам еще один вопрос?

Она смотрит на меня с нарастающей растерянностью. Я бросаю взгляд на часы. Восемь четырнадцать. Почти время. Если Доналд не забыл, конечно… а я не верю, что он забудет. Как пелось в какой-то из песен в пятидесятых, есть кое-что, чего просто не может не произойти.

— Вечеринка Сэйди Хоукинс, давно в 1961-м. Кого вы тогда позвали дежурить с собой, когда мать тренера Бормана сломала себе бедро? Вы не припоминаете?

У нее приоткрылся рот, потом медленно закрылся. Приблизился мэр со своей женой, но, увидев нас глубоко погруженными в беседу, они изменяют курс. Мы тут заперты в собственной маленькой капсуле; только Джейк и Сэйди. Так, как это было когда-то в незапамятные времена.

— Дона Хегарти, — говорит она. — Это было дежурство, словно вместе с каким-то сельским идиотом. Мистер Эмберсон…

Но прежде чем она успевает договорить, из восьми высоких звуковых боксов звучит голос Дональда Белингема, точно своевременно:

— О'кей, Джоди, а теперь дыхание прошлого, пласт, которыймного значит, только на заказ классическая мелодия!

И она начинается, и интродукция духовой секции древнего биг-бэнда:

Фа-ба-да… фа-ба-да-да-дам…

— О, Боже мой, «В расположении духа», — говорит Сэйди. — Когда-то я умела танцевать хоп под эту мелодию.

Я протягиваю руку.

— Идем. Сделаем это сейчас.

Она смеется, мотает головой.

— Боюсь, времена моих свинг-танцев далеко позади, мистер Эмберсон.

— Но вы совсем не старая для вальса. Как говорил Доналд в те давние времена, «шевели ногами под бешеные гаммы». И называйте меня Джордж, пожалуйста. Прошу.

На улице весело скачут пары. Несколько даже стараются изобразить что-то на подобие линди-хопа, но никто из них не может свинговать, как это делали мы с Сэйди когда-то, в те давние дни. И рядом ничего похожего.

Она берется за мою руку, словно женщина во сне. Она иесть во сне, и я тоже. Как и все сладкие сновидения, это будет коротким…но ведь кратковременность исоздает сладость, разве не так? Так, я думаю. Так как когда время прошло, его уже не вернуть никогда.

Праздничные фонари висят над улицей, желтые, красные, зеленые. Сэйди спотыкается об чей-то стул, но я к этому готов и легко ловлю ее за руку.

— Извините мою невнимательность, — говорит она.

— Вы всегда были такой, Сэйди. Одна из ваших милых черт.

Первые чем она успевает меня переспросить, я обхватываю рукой ее талию. Она обвивает меня своей, не отводя от меня взгляда. Свет скользит по ее щекам, отражается в ее глазах.