Мы несколько раз видели друг друга, кивали и улыбались. Мне кажется, её удивляла моя реакция. Она же не знала, что я не двадцатилетний парень во взрослом теле, что во мне есть что-то от лётчика Свята… и этого, кажется, становилось всё больше.
Скрипач Петя подарил мне на память струну от скрипки. Я не стал спрашивать, та ли это струна, которой он отпилил голову болвану, скорее всего нет, он же её писателю обещал, но мне было приятно.
Писателю Снегирю поклонники из числа инженеров починили болванов и перезалили в них нейросети. Ну не знаю, так себе решение, я бы поменял на новых, от греха подальше. На прощание писатель подписал мне свою книжку, старомодную, из тонкой бумаги кремового цвета, с рисунками, сделанными живым художником, а не нейросетью. Шикарная штука! Я её, конечно, только полистал, читать и с экрана можно, а потом бережно поставил на полочку. На титульной странице Александр написал очень трогательное посвящение, где упомянул и то, что я его спас, и что вырос на его книжках, и что я самый настоящий герой.
Все музыканты тоже со мной попрощались, а фокусники подарили книжку под названием «Настоящая магия» — о том, как делаются фокусы. Девушки из танцевальной группы обняли и расцеловали на прощание, причем смотрели совсем не так, как на остальных пилотов, и это было приятно. Маша демонстративно обняла меня и поцеловала в губы, что почему-то вызвало всеобщий восторг.
В общем, расстались хорошо. А дальше наступила какая-то скучная и серая полоса.
Мы все тренировались. Но если Эрих, Джей и Анна летали в реальном космосе, то я и Хелен — на симуляторах. У меня не было нормальной зрелой тушки (очередная доросла примерно до восьми лет, я даже нарисовал ей на пятке число десять), а Хелен не восстановилась настолько, чтобы сражаться в космосе.
Нет, она летала, и неплохо. Та часть памяти, что принадлежала нашей Хелен, позволяла ей управлять истребителем и довольно лихо сражаться. Но она могла впасть в панику и разреветься при виде летящего навстречу падшего, или начать восхищаться и молиться при виде ангела, совершенно забыв даже про управление истребителем, что уж говорить о боевом взаимодействии. Так что три недели мы с ней ходили на симулятор, где, учитывая её викторианские нравы, одну машину отгородили ширмой от остальных, и сражались с нарисованными противниками.
А наши вначале поработали в патрулях возле Титана, потом слетали к Энцеладу, а под конец даже поучаствовали в миссии у Кольца.
Я злился, но поделать ничего не мог. Моё новое взрослое тело было чудом, надеяться, что Эля вдруг почувствует опасность и вновь меня подстрахует, не стоило. Так что я бродил по базе единственным взрослым пилотом, чувствуя своё полное одиночество. Все были со мной дружелюбны, но не более того.






