Что тут правильно и что неправильно? Как можно совмещать веру в Бога с технологиями клонирования и переноса сознания? В какой миг человек становится человеком — когда сперматозоид соединяется с яйцеклеткой, когда начинает биться сердце, когда в нейронах проскакивают первые импульсы?
Может быть, мы всё-таки лукавим, и правы те фундаменталисты, что не приняли ни ангелов, ни Небесное воинство, а называют всё это дьявольским искушением?
Но если падшие — всего лишь ангелы иной реальности, то есть ли на самом деле дьявол? Вдруг его роль мы с успехом исполняем сами?
— Ты извини, тушка, — сказал я, глядя на мальчишку. На лицо клона был надвинут колпак, транслирующий мягкий шум, который эмбрион слышит в мамином животе, так что мой голос его не разбудит. — Такая у нас с тобой судьба, десятый.
Кто-то негромко рассмеялся, а на тушку легла тень, будто за спиной у меня загорелась яркая лампа.
Я повернулся.
Ну разумеется.
Там стоял Кассиэль.
Крыла, в которые он кутался, мягко сияли, взгляд был исполнен суровой доброты… тьфу, короче. Он выглядел именно так, как должен выглядеть странный ангел непонятного чина.
— Что смешного, ваше совершенство? — спросил я.
— Ты знаешь, почему вас стараются не пускать к клонам? — спросил Кассиэль. — И откуда взялся термин «тушка»?
Я ответил:
— Чтобы мы их не очеловечивали и не жалели. Специально придумали, да?
— Слово «тушка» предложил один из первых психологов проекта. Так же, как «дитячество», «уйти экспрессом» и ряд других терминов. Прижились не все. Это сделано для того, чтобы вы проще относились к жизни и смерти.
— Ну и правильно, — пробормотал я.
— Возраст возрождения тоже не случаен, — продолжил Кассиэль. — Вы достаточно сформированы для выполнения своих боевых миссий, преисполнены романтических и героических устремлений, но в то же время ещё не отвлекаетесь на любовные переживания и некритичны.
— Пилоты же растут, — сказал я.
— Вы находитесь на постоянной лекарственной поддержке. Каждый глоток из соска — курс терапии. Ваш гормональный фон снижен, а дисциплина повышена.
Он замолчал, будто ожидая возражений. Но я молчал, и ангел продолжил:
— Как известно тебе, юноша, любовь к Еве заставила Адама пренебречь предостережениями Бога. Ни Ангельской иерархии, ни человечеству не нужны пилоты, покидающие свои райские сады без разрешения.
Я подумал.
— Зачем вы говорите мне это, Кассиэль?
— Наверное, чтобы ты не считал меня врагом, — сказал ангел.
— А кого тогда считать? Элю? Вонючек?
— Великий серафим Иоэль даже в крошечной своей части, подвергшейся влиянию человеческой природы, совершенен и добр. Что Эля и продемонстрировала тебе, уже второй раз рискуя существованием. Вонючки, или, вернее, — Народ, не враги, ибо в действиях Народа нет осознанного зла.






