ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Тут и жалость, и безжалостность, и прошлое, и то, что будет, и упование, и отрицание, и Высшая сила, и весь свет, и рассудок, и дурь. В общем, обо всём запретном для разговора. Девятый Сергей Лукьяненко Тут и жалость, и безжалостность, и прошлое, и то, что будет, и упование, и отрицание, и Высшая сила, и весь свет, и рассудок, и дурь. В общем, обо всём запретном для разговора. ==================== Пролог Пролог ДЕВЯТЫЙ Разве не знаете, что мы будем судить ангелов, не тем ли более дела житейские? 1Кор.6,3 Пролог Здесь нам не Юпитер. Здесь всё иначе. «Стрекоза» шла в пятидесяти тысячах километров над Кольцом, со стороны северного полюса Сатурна. Я развернул истребитель фонарём вверх и смотрел, как ползёт по делению Энке крошечная светлая точка — спутник Пан. Если вывести на оптически прозрачный титан кабины фотоувеличение, то спутник можно рассмотреть получше, но я всегда любил смотреть глазами, пусть это сейчас и странно. Хотя Пан забавный, он похож на пельмень. Каменный тридцатикилометровый пельмень, прорубающий себе дорогу через Кольцо. — Каппа-один, жду доклад, — раздался голос Эриха. — Синий-два… — я запнулся. — Каппа-четыре, всё чисто. Противника не наблюдаю. — Так чего ждёшь? — раздражённо поинтересовался Эрих. — Давно кровью не потел? Я кинул взгляд на индикатор. Зелёный, защита пока держит. Но Эрих прав, как только вакуум сожрёт остатки защитной пены, доза резко поползёт вверх. — Каппа-четыре, сбрасываю «шипы», — отрапортовал я. Искин вычленил команду. По экранам пробе

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Джей с Хелен треплется, Эрих молчит, Анна спит. Связь я отключил пока. Давай, рассказывай!

Лицо у Бори было раскрасневшееся и пухлое — ну, это нормально после перегрузки и наступившей невесомости, от этого он выглядел совсем малышом. Только очень смышлёным.

— Прокололся я. Заговорил с ним.

Боря часто заморгал.

— Как?

— Каком кверху! Как ты со мной! Понимаешь? Мысленно сказал что-то ободряющее… Ну жалко его стало, там как-то всё невесело, а он пацан ещё совсем…

— Ты с ним заговорил? — с ужасом произнёс Боря. — И он услышал?

— Угу. И заговорил в ответ.

Боря выпростал руку из костюма и звонко хлопнул себя по лицу.

— Святослав, ты дебил? Святослав, ты что!

— Мне кажется, я как-то вмешивался и раньше. Немного. Святослав как-то хотел твоему тёзке пощечину отвесить, а я вроде как удержал руку.

— Одно дело немного! А другое — поговорить! Что ты ему сказал?

— Да ерунду всякую! Что переедет в центральную часть России, лётчиком станет военным, про ангелов и космос… немного.

— Идиот! — тонко завопил Боря.

— Почему?

— Нельзя же! Ты ведь понимаешь! Нельзя менять историю!

— Если нельзя, то нельзя совсем! Нет разницы, одно движение изменить или поговорить!

— Откуда мы знаем!

— Вот именно, не знаем!

Кабина истребителя не слишком приспособлена для того, чтобы в ней орать друг на друга. Постоянный гул механизмов и без того заставляет повышать голос. А уж когда орёшь в полную силу! Тем более, когда один из орущих — в дитячьей тушке, едва доросшей лет до шести-семи. Тонкий голосок Бори резал уши, зато ругательства, которые он вскоре начал употреблять, звучали совсем не страшно, а смешно и противно.

В какой-то момент я замолчал и просто ждал, пока Боря выговорится. Это заняло пять минут, я даже засёк по часам.

Наконец Боря горестно воскликнул: «Я ведь только жить начинаю!» — и замолчал. Я выжидал. Боря начал жадно пить из соска, потом обиженно посмотрел на меня и сказал:

— Голос сорвал! А ты чего молчишь?

— Надеюсь, тебе искин успокоительного намешал, — мстительно сказал я.

— Искин умный, он понимает, что я прав, а ты идиот!

— Боря, я не предполагал, что Святослав меня услышит. И ничего же не случилось!

— Откуда ты знаешь?

— Ну всё как было. Летят четыре «пчелы» и «оса». Эрих, Джей, Хелен, Анна и мы.

— Да мы бы и не знали, если бы мир изменился!

— Мы не знаем, знали бы мы…

Я нервно рассмеялся. Всё-таки, конечно, Боря прав.

— Ладно, до Мимаса ещё трое суток лететь, — сказал Боря задумчиво. — Разберёмся.

У меня аж всё ухнуло в груди. Потом я посмотрел на его хитрую физиономию и с фальшивой тревогой ответил:

— Какой Мимас? Ты бредишь? Мы же летим на Энцелад!

Боря вздохнул.

— Хорошо. Давай без подколок. Мы летим на Япет. Вроде как мир существует. Но это странно, так?

— Да, — признался я. — По всей логике мой разговор с основой должен был изменить мир.