Даже если другие пилоты услышат или на базе прокрутят запись — не поймут.
Я представил себе, как в каком-то полёте, когда я мирно сплю, сознание Бори вылезало на передний край… Моё тело открывало глаза… включало связь… и произносило какую-то кодовую фразу. И другие альтеры, вылезшие на поверхность, отвечали…
— Какая гадость, — прошептал я.
— Мы только говорили, — сказал Боря. Он смотрел на меня с грустью. — Теперь ты понимаешь, почему другим не надо рассказывать?
Я кивнул.
Да. Не надо. Мы все любим наших альтеров. Они наша часть, но всё же отдельная. И не надо пилотам знать, на что они способны.
— Проверь курс, — попросил я. — И давай больше никогда не будем про это говорить. Договор?
— Договор, — согласился Борька и протянул мне руку. — Вообще я рад, что теперь самостоятельный. Тушка новая, не побитая, ни царапинки, муха не сидела.
— Я в тебя верю, ты её быстро загоняешь, — ответил я, сдавив Борину ручонку. — Признавайся, есть ещё что-то, о чём ты молчишь?
— Нет, — ответил Боря после короткой паузы.
— С тобой хуже, чем с ангелами, — вздохнул я. — Работай.
Мы шли к Япету. Приближались к нему «с тыла», нагоняя и медленно сбрасывая скорость. Тормозить искин предложил, приблизившись: погасить оставшиеся тридцать километров в секунду в щадящем режиме, при одном «жэ», и выйти на орбиту.
До спутника оставалось почти сорок шесть тысяч километров, когда мы сориентировали истребители и начали торможение.
Япет был прекрасен. Я вдруг понял, почему Снегирь использовал этот спутник как место действия своей книжки. Будь я писателем, сам бы не удержался.
Он был снежно-белым. Он сверкал ярче любого спутника, который я видел, да и, наверное, ярче любого спутника или планеты в Солнечной системе. Даже в слабом свете далекого Солнца Япет был ослепительным.
Но по краешку белого диска шла неровная чёрная полоска, то заползающая на белую сторону, то прячущаяся. Это проглядывало антрацитово-чёрное «ведущее» полушарие, миллионы лет собирающее на себя всю грязь с орбиты, частицы Кольца и вылетающий под напором космического ветра мусор с мелких соседних спутников.
Я знал, что Япет состоит из водяного льда. Обсуждались даже фантастические планы возить с него воду на Марс, хотя гораздо проще таскать туда ледяные астероиды или добывать воду на месте. Ледяной спутник, ничего необычного. Но как и почему белое и чёрное полушария так аккуратно разделились, почему плавящийся текучий лёд давно не перемешался в одинаковую серую грязь — умники так и не выяснили.
Ещё Япет казался склеенным из двух половинок, будто взяли когда-то две полусферы и с силой сжали: по экватору, пересекая белую зону и уходя на чёрную, высился горный хребет — Стена Япета.






