ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Тут и жалость, и безжалостность, и прошлое, и то, что будет, и упование, и отрицание, и Высшая сила, и весь свет, и рассудок, и дурь. В общем, обо всём запретном для разговора. Девятый Сергей Лукьяненко Тут и жалость, и безжалостность, и прошлое, и то, что будет, и упование, и отрицание, и Высшая сила, и весь свет, и рассудок, и дурь. В общем, обо всём запретном для разговора. ==================== Пролог Пролог ДЕВЯТЫЙ Разве не знаете, что мы будем судить ангелов, не тем ли более дела житейские? 1Кор.6,3 Пролог Здесь нам не Юпитер. Здесь всё иначе. «Стрекоза» шла в пятидесяти тысячах километров над Кольцом, со стороны северного полюса Сатурна. Я развернул истребитель фонарём вверх и смотрел, как ползёт по делению Энке крошечная светлая точка — спутник Пан. Если вывести на оптически прозрачный титан кабины фотоувеличение, то спутник можно рассмотреть получше, но я всегда любил смотреть глазами, пусть это сейчас и странно. Хотя Пан забавный, он похож на пельмень. Каменный тридцатикилометровый пельмень, прорубающий себе дорогу через Кольцо. — Каппа-один, жду доклад, — раздался голос Эриха. — Синий-два… — я запнулся. — Каппа-четыре, всё чисто. Противника не наблюдаю. — Так чего ждёшь? — раздражённо поинтересовался Эрих. — Давно кровью не потел? Я кинул взгляд на индикатор. Зелёный, защита пока держит. Но Эрих прав, как только вакуум сожрёт остатки защитной пены, доза резко поползёт вверх. — Каппа-четыре, сбрасываю «шипы», — отрапортовал я. Искин вычленил команду. По экранам пробе

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Даже если другие пилоты услышат или на базе прокрутят запись — не поймут.

Я представил себе, как в каком-то полёте, когда я мирно сплю, сознание Бори вылезало на передний край… Моё тело открывало глаза… включало связь… и произносило какую-то кодовую фразу. И другие альтеры, вылезшие на поверхность, отвечали…

— Какая гадость, — прошептал я.

— Мы только говорили, — сказал Боря. Он смотрел на меня с грустью. — Теперь ты понимаешь, почему другим не надо рассказывать?

Я кивнул.

Да. Не надо. Мы все любим наших альтеров. Они наша часть, но всё же отдельная. И не надо пилотам знать, на что они способны.

— Проверь курс, — попросил я. — И давай больше никогда не будем про это говорить. Договор?

— Договор, — согласился Борька и протянул мне руку. — Вообще я рад, что теперь самостоятельный. Тушка новая, не побитая, ни царапинки, муха не сидела.

— Я в тебя верю, ты её быстро загоняешь, — ответил я, сдавив Борину ручонку. — Признавайся, есть ещё что-то, о чём ты молчишь?

— Нет, — ответил Боря после короткой паузы.

— С тобой хуже, чем с ангелами, — вздохнул я. — Работай.

Мы шли к Япету. Приближались к нему «с тыла», нагоняя и медленно сбрасывая скорость. Тормозить искин предложил, приблизившись: погасить оставшиеся тридцать километров в секунду в щадящем режиме, при одном «жэ», и выйти на орбиту.

До спутника оставалось почти сорок шесть тысяч километров, когда мы сориентировали истребители и начали торможение.

Япет был прекрасен. Я вдруг понял, почему Снегирь использовал этот спутник как место действия своей книжки. Будь я писателем, сам бы не удержался.

Он был снежно-белым. Он сверкал ярче любого спутника, который я видел, да и, наверное, ярче любого спутника или планеты в Солнечной системе. Даже в слабом свете далекого Солнца Япет был ослепительным.

Но по краешку белого диска шла неровная чёрная полоска, то заползающая на белую сторону, то прячущаяся. Это проглядывало антрацитово-чёрное «ведущее» полушарие, миллионы лет собирающее на себя всю грязь с орбиты, частицы Кольца и вылетающий под напором космического ветра мусор с мелких соседних спутников.

Я знал, что Япет состоит из водяного льда. Обсуждались даже фантастические планы возить с него воду на Марс, хотя гораздо проще таскать туда ледяные астероиды или добывать воду на месте. Ледяной спутник, ничего необычного. Но как и почему белое и чёрное полушария так аккуратно разделились, почему плавящийся текучий лёд давно не перемешался в одинаковую серую грязь — умники так и не выяснили.

Ещё Япет казался склеенным из двух половинок, будто взяли когда-то две полусферы и с силой сжали: по экватору, пересекая белую зону и уходя на чёрную, высился горный хребет — Стена Япета.