ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Богатый россиянин, у которого не было семьи, умирает и оказывается в ином измерении, где работает магия. Его задача — выжить, подняться повыше и получать удовольствие, ведь в прежней жизни он этого был лишён. Там он наконец-то стал волшебником, как и мечтал. Но каким будет его путь к могуществу? Учти: тут есть откровенные сцены, сальные анекдоты и крепкие выражения. Эмерит Titus Богатый россиянин, у которого не было семьи, умирает и оказывается в ином измерении, где работает магия. Его задача — выжить, подняться повыше и получать удовольствие, ведь в прежней жизни он этого был лишён. Там он наконец-то стал волшебником, как и мечтал. Но каким будет его путь к могуществу? Учти: тут есть откровенные сцены, сальные анекдоты и крепкие выражения. ==================== Глава 1. Философская. Глава 1. Философская. Чтоб мудро жизнь прожить, знать надобно не мало, Два важных правила запомни для начала: Ты лучше голодай, чем что попало есть, И лучше будь один, чем вместе с кем попало. Омар Хайям. * * * — Яросла-а-ав, любовь моя, почему ты со мной не здороваешься? — капризно спросила меня подкравшаяся жгучая брюнетка с бокалом шампанского, оторвав от созерцания выступающей за трибуной хозяйки этого вечера. Я оглядел молодую смазливую девицу сверху донизу. Черное облегающее платье с откровенным декольте выгодно подчеркивало все достоинства фигуры, а из слишком высокого разреза снизу кокетливо выглядывала точеная ножка. Судя по отсутствию складок на платье, нижнего белья на прелестнице не бы

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Чё, прям так ведьм и загасил? Ты тут нам фуфло не гонишь? — удивился дед.

— Зачем мне шутить? Загасил. Одаренный я.

— А-а-а, вот зачем тебе блокирующие браслеты, — кивнул на кандалы урка. — Чем по жизни занимаешься?

— Сейчас косметику производим, у приемного батюшки своя мануфактура. Ну, и так, по мелочи.

— И что, никому не платите?

— Только налоги государству. Были недавно у нас умники, крышу предлагали. Все разом и легли.

— Батя, что ли помог? Тоже, наверно, одаренный?

— Не, батя — простак. Один справился, всех замочил.

Дед напрягся: — А ты, паря, походу беспредельшик, правильных бродяг замордовал. Или фуфло в уши льешь. Расскажи-ка нам, голубь сизокрылый, как они выглядели?

— Один старый знакомый еще с Москвы, все сосульками кидался — ему лет тридцать было, худой, жилистый — одаренный с аспектом льда. Второй — постарше, тоже одаренный. Был. У него еще трость забавная была с набалдашником, светилась желтым. Он все каменными дротиками пытался меня продырявить. И третий — простак, ничего особенного, просто большой. Говорили, от серьезных людей в гости приехали, делиться предложили. Я отказался, они обиделись и все там легли.

— Дед, да чё ты этого слащавого баклана слушаешь?!? Он тебя лечит, а ты и локаторы развесил! Гаси его! — завелся Ерофей.

— Никши! По описанию, это люди Тверских, а они известные беспредельщики. Так что, если это правда, то уважение тебе, Ярослав, будет от всей братвы.

— Дед, пусть он обоснует, на словах-то все бродяги, а как копнешь — тухляк.

— Ну, что, готов обосновать? — дед вперился в мои глаза своим пронзительным взглядом.

— С этими браслетами будет затруднительно, — я показал на кандалы.

— Снять их — не проблема. Готов?

— А чё? Давайте попробуем.

Ерофей достал заточку и начал ковыряться в замках кандалов. Это раньше кандалы заклепывали, а теперь все по-модному — на замках. Через минуту железяки звякнули о пол. Рядом со мной стоял Ерофей, поигрывая заточкой, а я стоял с закрытыми глазами и наслаждался проснувшимся источником. Он еще не до конца восстановился после схватки с ведьмой, и был полон на треть, но выплеснувшаяся из него Сила прокатилась по телу живительной волной. В душе родилась знакомая спортивная злость. Теперь я уверен, все будет хорошо. Захотелось петь. Да какого черта, щас спою! Я открыл глаза и тихонечко запел:

«Весна опять пришла и лучики тепла

Доверчиво глядят в моё окно.

Опять защемит грудь

И в душу влезет грусть

По памяти пойдёт со мной…»

Эта бессмертная песня Михаила Круга впервые исполнялась в этой вселенной, и урки замерли, вслушиваясь в незнакомы слова, а я пел, и мой голос постепенно крепчал. К припеву я уже пел в полный голос:

«Владимирский централ,

Ветер северный.

Этапом из Твери,

Зла немеренно.

Лежит на сердце тяжкий груз.

Владимирский централ,

Ветер северный.