ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Всё улажено, договорённости позади, можно возвращаться. Что ждёт в конце пути? Доберётся ли кто-то целым и невредимым? Ясырь Ник Тарасов Всё улажено, договорённости позади, можно возвращаться. Что ждёт в конце пути? Доберётся ли кто-то целым и невредимым? ==================== Глава 1 Глава 1 …но… Я — Семён. Я — есаул. И у меня есть принципы. Хоть я и человек живой, и ничто человеческое мне не чуждо, но всё же. Я медленно, очень аккуратно, стараясь не делать резких движений, отодвинулся. — Поздно уже, Елизавета Дмитриевна, — сказал я, вставая. Голос мой звучал хрипловато. — Загостился я. А Бугай там, поди, всю вашу людскую объел. Она откинулась на спинку кресла. В глазах мелькнуло разочарование (и, наверное, даже лёгкий шок), но тут же сменилось пониманием. И, кажется, уважением. — Да, поздно, — согласилась она ровно. — Ступай. Я поклонился. — Благодарствую за ужин. И за помощь. За всё. Я пошёл к двери. Уже у порога она нагнала меня. Взяла за руку выше локтя. Коротко, сильно сжала. — Береги себя, казак, — сказала она, глядя мне в глаза. — Ты слишком ценный, чтобы тебя убили в тёмном переулке. Или отравили вином. Или предали. Или сослали в Сибирь. Ты мне… нам нужен живым. Её прикосновение словно прожгло рукав кафтана. — Постараюсь, Елизавета, — кивнул я, стараясь сохранить на лице спокойную, чуть холодную невозмутимость, сдерживая улыбку от понимания того, что она обо мне переживает и заботится. Я вышел в морозную ночь. Сердце колотилось как бешеное, отдаваясь в висках. Бугай у

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Самый сложный, самый муторный, но единственный верный.

Бюрократия. Если нельзя ударить врага саблей, ударь его пергаментом с гербовой печатью.

Нужно было доказать, что нападение на меня — это не пьяная драка, а спланированная акция против государева человека, находящегося при исполнении. Я ведь есаул? Есаул. Грамота есть? Есть. Порох я проверял для казённых нужд? Для них. Значит, кто на меня руку поднял — тот на интересы государя покусился. А это уже, простите, совсем другая статья.

Ведь я прав?

Дверь скрипнула, прерывая мои стратегические размышления.

На пороге появилась Елизавета. Вид у неё был деловой, собранный, никакого сочувствия во взгляде — только холодный расчёт. Мне это нравилось. Жалость сейчас была бы как лишний груз в дырявой лодке.

— Оклемался, вояка? — спросила она, проходя к столу и ставя крынку с каким-то варевом.

— Вашими молитвами, Елизавета Дмитриевна. Кости целы, мясо нарастёт.

— Мясо — дело наживное. А вот вести у меня есть. И вести интересные.

Она присела на край лавки, поправила складки летника.

— Мои люди нашли одного из тех, кто вас у Фомы прижал. Как я поняла, того, которому твой медведь ключицу переломил, ударив его плечом так, что тот отлетел в стену. Лежал он на постоялом дворе, выл от боли и страха.

— И? — я приподнялся на локте, игнорируя протест рёбер.

— И зацепил его мой человек. Предложил выбор: либо мы его сейчас сдадим стрельцам как татя, и он на дыбу пойдёт, либо мы ему денег дадим на лечение и дорогу и забудем, как звали. Но взамен он должен спеть песню.

— Спел?

— Соловьём заливался. — Елизавета усмехнулась. — Говорит, нанял их тот самый рябой, шепелявый. Григорий — ты вроде так его назвал. И этот рябой обмолвился, что действует от имени большого человека. Боярина. Имя не назвал, побоялся, но намекнул прозрачно: терем высокий, ворота дубовые, торговля южная, где казаки мешают его интересам, как назойливые мухи.

Я откинулся обратно на подушку.

Григорий — это рука. Засекин — голова. Но голова осторожная, прячется в панцирь. А вот рука… рука грязная. И трусливая.

Гришка — гнида. Он верностью не отличается. Если его прижать, если надавить правильно — он сдаст своего благодетеля быстрее, чем успеет штаны подтянуть. Он ведь думает, что поймал бога за бороду, присосавшись к боярину. Но для Засекина он — расходный материал. Инструмент. Сломался — выбросил.

— Надо действовать, — сказал я, глядя в потолок.

— Знаю, — кивнула Лиза. — Только как лучше поступить сейчас?

— Мы будем действовать по уму, — отчеканил я уверенно. Зайдём с тыла. Бумажного. С такими, как Засекин и его псы — это верный способ.

* * *

На следующий день работа закипела.

Если я не могу махать саблей, я буду махать пером.

Вместе с Елизаветой мы составили документ.