ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Всё улажено, договорённости позади, можно возвращаться. Что ждёт в конце пути? Доберётся ли кто-то целым и невредимым? Ясырь Ник Тарасов Всё улажено, договорённости позади, можно возвращаться. Что ждёт в конце пути? Доберётся ли кто-то целым и невредимым? ==================== Глава 1 Глава 1 …но… Я — Семён. Я — есаул. И у меня есть принципы. Хоть я и человек живой, и ничто человеческое мне не чуждо, но всё же. Я медленно, очень аккуратно, стараясь не делать резких движений, отодвинулся. — Поздно уже, Елизавета Дмитриевна, — сказал я, вставая. Голос мой звучал хрипловато. — Загостился я. А Бугай там, поди, всю вашу людскую объел. Она откинулась на спинку кресла. В глазах мелькнуло разочарование (и, наверное, даже лёгкий шок), но тут же сменилось пониманием. И, кажется, уважением. — Да, поздно, — согласилась она ровно. — Ступай. Я поклонился. — Благодарствую за ужин. И за помощь. За всё. Я пошёл к двери. Уже у порога она нагнала меня. Взяла за руку выше локтя. Коротко, сильно сжала. — Береги себя, казак, — сказала она, глядя мне в глаза. — Ты слишком ценный, чтобы тебя убили в тёмном переулке. Или отравили вином. Или предали. Или сослали в Сибирь. Ты мне… нам нужен живым. Её прикосновение словно прожгло рукав кафтана. — Постараюсь, Елизавета, — кивнул я, стараясь сохранить на лице спокойную, чуть холодную невозмутимость, сдерживая улыбку от понимания того, что она обо мне переживает и заботится. Я вышел в морозную ночь. Сердце колотилось как бешеное, отдаваясь в висках. Бугай у

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Пока им кланяешься — они звереют. А стоит показать зубы — сразу вспоминают про манеры.

----------

Глава 6

Глава 6

— Оформим, — сказал вдруг подьячий, возвращая меня в XVII век. — Извет приму. Дознание начнём. Не обещаю, что барина твоего в кандалы закуём, кишка тонка. Но нервы потреплем. Вопросы зададим. Неприятные. Пусть повертится.

— Благодарствую, — я приложил руку к груди. — Большего и не прошу.

Вышли мы с Бугаем на улицу, и я полной грудью вдохнул морозный воздух. Не победа, нет. Но хорошая такая, увесистая оплеуха.

Вести от Голицына пришли к вечеру того же дня. Стольник был краток и прагматичен.

«Я посодействую снова, чтобы делу ход не перекрыли, — передал его человек, которого я встретил у калитки. — Но ты, казак, иллюзий не питай. Засекина не посадят. Слишком высоко сидит, корни глубоко пустил. Самое большее, что ему будет — придётся держать ответ перед Думой или даже перед государем, почему его люди на служилых нападают. Отбрешется, конечно. Друзья помогут, замнут. Но пыл его это остудит. Поймёт, что ты не заяц, которого можно затравить, а ёж, которого голыми руками не возьмёшь».

Я принял это спокойно. Политика — это искусство возможного. Уничтожить олигарха мне не по зубам, да и цели такой нет. Мне нужно, чтобы он отстал. Чтобы понял: трогать Тихоновский острог — себе дороже. Убытки от скандала превысят возможную прибыль от моих похорон.

А вот Григория, скорее всего, приструнят. Или вовсе уберут с глаз долой, чтобы не маячил и не позорил репутацию хозяйского дома. На время, по крайней мере.

Я вернулся во флигель. В это же время пришла Елизавета, словно чувствовала правильный момент. Вид у неё был озабоченный.

— Ну, как? — спросила она с порога.

— Движется, — я скинул кафтан, поморщившись от стрельнувшей боли в боку. — Скрипит телега правосудия, но едет. Подьячий наш человек, хоть и не бескорыстно.

— Это хорошо, — кивнула она. — Только у меня тоже новости есть. Нерадостные. Орловский ваш, Филипп Карлович, тот трусливый атаман, про которого ты мне рассказывал, оказывается, в Москве околачивается и не просто так. Пригрелся он. Знаешь где?

Я сел на лавку, вытянув ноги.

— Дай угадаю. У Засекина?

Елизавета удивлённо подняла брови.

— Откуда знаешь?

— Догадался. Рыбак рыбака видит издалека, а крыса — крысу. Им с Григорием в одной норе самое место.

— Верно. — Лиза подошла к окну, глядя на мутную темноту двора. — Служит он теперь приказчиком по особым поручениям. Доносы строчит без передышки… ну, как писец одержимый. Описывает «зверства» казачьи, самоуправство. Видать, надеется, что Засекин ему поможет кресло атаманское вернуть или другую должность хлебную выбить.

Я усмехнулся. Орловский и Григорий в одной упряжке. Команда мечты, чтоб их. Трус и предатель, под начальником их мечты. Идеальный сплав.