ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Всё улажено, договорённости позади, можно возвращаться. Что ждёт в конце пути? Доберётся ли кто-то целым и невредимым? Ясырь Ник Тарасов Всё улажено, договорённости позади, можно возвращаться. Что ждёт в конце пути? Доберётся ли кто-то целым и невредимым? ==================== Глава 1 Глава 1 …но… Я — Семён. Я — есаул. И у меня есть принципы. Хоть я и человек живой, и ничто человеческое мне не чуждо, но всё же. Я медленно, очень аккуратно, стараясь не делать резких движений, отодвинулся. — Поздно уже, Елизавета Дмитриевна, — сказал я, вставая. Голос мой звучал хрипловато. — Загостился я. А Бугай там, поди, всю вашу людскую объел. Она откинулась на спинку кресла. В глазах мелькнуло разочарование (и, наверное, даже лёгкий шок), но тут же сменилось пониманием. И, кажется, уважением. — Да, поздно, — согласилась она ровно. — Ступай. Я поклонился. — Благодарствую за ужин. И за помощь. За всё. Я пошёл к двери. Уже у порога она нагнала меня. Взяла за руку выше локтя. Коротко, сильно сжала. — Береги себя, казак, — сказала она, глядя мне в глаза. — Ты слишком ценный, чтобы тебя убили в тёмном переулке. Или отравили вином. Или предали. Или сослали в Сибирь. Ты мне… нам нужен живым. Её прикосновение словно прожгло рукав кафтана. — Постараюсь, Елизавета, — кивнул я, стараясь сохранить на лице спокойную, чуть холодную невозмутимость, сдерживая улыбку от понимания того, что она обо мне переживает и заботится. Я вышел в морозную ночь. Сердце колотилось как бешеное, отдаваясь в висках. Бугай у

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я крутанулся на пятках, окидывая взглядом наш табор. Двадцать наёмных охранников, пусть и крепких, но не привыкших к регулярному бою. Возчики, которые при первом свисте стрелы полезут под телеги. Одиннадцать моих возов, набитых порохом и свинцом. Шесть купеческих телег с товаром.

Мы неповоротливы, как беременная баржа на мели. В открытом поле нас сомнут за десять минут. А если шальная стрела, пущенная с горящим фитилём, упадёт в пороховой воз… От нас даже воспоминаний не останется. Только воронка в чернозёме.

— Подъём! — прошипел я Бугаю. — Всех будить. Тихо! Никакого крика. Огня не разводить, угли присыпать землёй. Лошадей запрягать, но так, чтобы сбруя не звякнула.

Десятник кивнул и тенью метнулся к спящим.

Через минуту лагерь зашевелился. Сонные люди, ничего не понимающие, толкались в темноте, слышалось испуганное бормотание.

Ко мне подбежал Фрол. Лицо у старшего охраны в сером свете казалось сделанным из папье-маше — серым и помятым. Глаза бегали.

— Что стряслось, есаул? Куда гонят?

— Гости на пороге, Фрол. Враг у ворот. Большая ватага нам путь заступает. Триста коней.

Фрол сглотнул, кадык дёрнулся.

— Матерь Божья… Куда ж нам теперь? На юг нам ходу нет, они там стоят. Назад в Воронеж? Вёрст сто крюк… Догонят ведь!

— Отставить панику, — я схватил его за грудки, встряхнул. — Никакого назад. Мы идём вперёд. Только хитро, с умом.

Я полез в карман, вытащил сложенный вчетверо лист плотной бумаги. Моя карта. Та самая, которую я сначала мучительно выцарапывал на бересте под диктовку старого пластуна Никифора, сидя перед походом в провонявшей лекарствами избе (моей родной), а потом, уже в Москве, перенёс на нормальную бумагу, сверяясь с картами в библиотеке фон Визина.

Темнота мешала, но я помнил каждый изгиб.

— Смотри, — я ткнул пальцем в невидимую черту. — Вот мы. Вот они. А вот здесь, западнее, верстах в семи, начинается система балок. Сухие русла, овраги. Местность там дрянная, изрезанная, для конной лавы неудобная. Зато нам — укрытие.

— В овраги с возами? — усомнился Фрол.

— Не в сами овраги. Мы осторожно пройдём по кромке. Сделаем дугу. Уйдём на запад, потом на юго-запад, обогнём их фланг. Они ждут нас на шляхе, думают, мы привязаны к дороге. А мы уйдём в целину.

Решение было принято. Единственное возможное. Скорость сейчас была важнее всего, но первые часы нужно пройти мышью, чтобы нас не засекли до рассвета.

Бугай вырос за моим плечом. Он молчал, теребя рукоять клевца, но я чувствовал его тревогу.

— А если догонят, батя? — тихо спросил он то, о чём думали все. — В степи от сотен сабель не убежишь на гружёных возах.

— Если догонят — будем драться, — отрезал я. — Но мы сделаем всё, чтобы они увидели только наш хвост.

Я начал раздавать команды, рубя фразы коротко, по-военному.