ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Всё улажено, договорённости позади, можно возвращаться. Что ждёт в конце пути? Доберётся ли кто-то целым и невредимым? Ясырь Ник Тарасов Всё улажено, договорённости позади, можно возвращаться. Что ждёт в конце пути? Доберётся ли кто-то целым и невредимым? ==================== Глава 1 Глава 1 …но… Я — Семён. Я — есаул. И у меня есть принципы. Хоть я и человек живой, и ничто человеческое мне не чуждо, но всё же. Я медленно, очень аккуратно, стараясь не делать резких движений, отодвинулся. — Поздно уже, Елизавета Дмитриевна, — сказал я, вставая. Голос мой звучал хрипловато. — Загостился я. А Бугай там, поди, всю вашу людскую объел. Она откинулась на спинку кресла. В глазах мелькнуло разочарование (и, наверное, даже лёгкий шок), но тут же сменилось пониманием. И, кажется, уважением. — Да, поздно, — согласилась она ровно. — Ступай. Я поклонился. — Благодарствую за ужин. И за помощь. За всё. Я пошёл к двери. Уже у порога она нагнала меня. Взяла за руку выше локтя. Коротко, сильно сжала. — Береги себя, казак, — сказала она, глядя мне в глаза. — Ты слишком ценный, чтобы тебя убили в тёмном переулке. Или отравили вином. Или предали. Или сослали в Сибирь. Ты мне… нам нужен живым. Её прикосновение словно прожгло рукав кафтана. — Постараюсь, Елизавета, — кивнул я, стараясь сохранить на лице спокойную, чуть холодную невозмутимость, сдерживая улыбку от понимания того, что она обо мне переживает и заботится. Я вышел в морозную ночь. Сердце колотилось как бешеное, отдаваясь в висках. Бугай у

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Моя надежда проскользнуть мышкой рухнула. Мышь оставила следы слона.

Я привстал в стременах, разворачиваясь к колонне.

— Кнуты! — заорал я во всю глотку, срывая голос. — Кнуты в дело! Гнать! Гнать во всё, что есть духу!

Возчики, услышав команду, поначалу замешкались, но увидев моё лицо, принялись охаживать лошадей.

— Н-но, родимые! Пошли!

Теперь всё решала не тишина, а расстояние. Каждая сажень, которую мы вырвем у степи до того, как нас заметят, — это лишняя минута жизни.

Суровая гонка на выживание началась.

* * *

Солнце к полудню раскочегарилось не на шутку. Степь, ещё утром казавшаяся прохладной и влажной, теперь парила, как баня по чёрному. Воздух дрожал над ковылём, искажая горизонт, и в этом мареве дальние курганы плыли, словно корабли-призраки.

Мы шли без остановок уже пятый час. Лошади, поначалу бодро хватавшие удила, теперь шли, понурив головы, и только прядали ушами, отгоняя назойливых мух. Возчики клевали носами, покачиваясь на облучках в такт скрипу колёс. Люди Елизаветы, да и мои тоже, отупели от монотонности, жары и напряжения.

Я жевал сухарь, запивая его тёплой водой из фляги. Вкус — дрянь, сухой, пресный, вяжет рот, но желудок забил, и ладно.

Глаза драло от пыли и постоянного напряжения. Я сканировал горизонт сектор за сектором. Степь здесь коварная. С виду ровная, как стол, а на деле вся изрезана балками, ложбинками да овражками. В такой складке местности можно не то что сотню всадников спрятать — целый полк с обозом укрыть, и увидишь ты их только тогда, когда тебе аркан на шею накинут.

— Батя! — крикнул Бугай, ехавший чуть позади. — Справа! Пыль!

Я резко повернул голову. С востока, со стороны, куда я отправил дозор, поднималось облако бурой пыли. Оно быстро росло, приближаясь к нам.

Всадники. Трое… Нет, двое.

Я пришпорил Гнедого, вырываясь из строя навстречу.

Это были мои ребята. Только вот вид у них был такой, словно они побывали в мясорубке и чудом выскочили обратно. Кони шли намётом, пена хлопьями срывалась с морд.

Один казак держался в седле уверенно, а вот второй валился на шею коня, вцепившись в гриву. Половина лица у него была залита кровью, густой и тёмной, она текла по бороде и капала на его одежду.

Я осадил коня рядом с ними.

— Сказывай! — рявкнул я, перехватывая поводья коня второго служивого, чтобы тот не упал.

Старший дозора, Митька, сплюнул и судорожно глотнул воздуха. Глаза у него были бешеные, расширенные, он показывал жестами в сторону.

— Беда, есаул! Нарвались! Вёрстах в трёх, за во-о-он той балкой!

— Кто? Сколько?

— Татары! Разъезд, голов на десятка два! Выскочили, как черти из табакерки. Мы и мяукнуть не успели!

Митька перехватил дух, запыхаясь.

— Мы отбились вдвоём с Макаром, ушли на рывке, кони у нас свежее. Правда, его зацепило саблей — поэтому и кровь. Но Игната… Игната с нами нет.