ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Вот и продолжение пути Виктора Жохова. Знаменитый китобой — в огне войны! Повествование о человеке наших дней, закинутом из своей эпохи на китобойное судно, в самый пик охоты, в дружную команду советских промысловиков. И не имеет значения, что море тебе противно: на суше ты окажешься лишь спустя 8 месяцев, по окончании путины. Герой вписался в новый мир, определил своё место, но судьба распорядилась так, что война вырвала его из привычного уклада, оторвала от семьи и дома. Все совпадения — плод случая, искажения — умышленны. Я не стремлюсь в точности повторить славный путь флотилии. Считайте, что это иной мир, а история — вымысел автора.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Хотят меня услышать? Слушайте!

— Это не суд, это судилище над невиновным! И не только надо мной, но и над всеми советскими моряками и морскими пехотинцами, которые погибли, выполняя свой долг! Приказа прервать операцию я не получал! Когда же приказ мною был получен, акт капитуляции был уже подписан! И я сразу приступил к выводу войск. «Мирный» город Саппоро вы говорите… этот мирный город атаковал мою эскадру при заходе в порт, хотя приказ от своего императора о капитуляции гарнизон города уже получил! Какой он «мирный» вы можете спросить у тех погибших морпехов, которые его штурмовали! Ну а по поводу нарушения международного договора и оккупации острова, да и к Саппоро это тоже относится — в момент боя мы официально прибывали с Японией в состоянии войны! Никто не может обвинить солдата в том, что он выполнял присягу и бил врага! Международный договор до нас никто не доводил, о том, что он есть я узнал только что! Союзники должны быть нам благодарны, за то, что мы помогли им в войне и сохранили им силы и людей! Окинаву и Иводзиму они атаковали сотнями кораблей и самолётов, погибли тысячи солдат, и бились они там неделями! Мы же справились одним крейсером и несколькими тральщиками, сторожевиками и эсминцами за несколько часов, показав всему миру, на что способен советский флот! О снисхождении не прошу и не раскаиваюсь! Я делал то, что должен! У меня всё!

— Ну что вы так Виктор! — с укоризной шепчет мне Харитонов.

— Пошёл на хер! — посылаю я адвоката, и он обиженно отворачивается, а трибунал удаляется для вынесения приговора.

Я сижу на своей скамье и обвожу взглядом зал. Вот он, виновник моих бед. Юмашев сука! Я смотрю на него, а он твёрдо смотрит мне в глаза и не отводит взгляд! Что это значит⁈ Он считает, что он прав⁈ Мои руки аж чешутся, сердце наполняется ненавистью. Мне бы только добраться до его толстой шеи!

— По всем пунктам обвинения вице-адмирала Жохова оправдать! Отпустить из-под стражи в зале суда! Прошу садится! — трибунал в полном составе покидает зал, а я стою не в силах поверить в то, что сейчас услышал. Оправдали⁈ Тогда зачем нужен был этот суд⁈ В прострации я не заметил, как конвой незаметно исчез, а рядом со мной стоит Юмашев.

— Молодец Виктор! Я знал, что ты справишься!

— Зачем этот суд⁈ — задал я вопрос адмиралу.

— Союзники требовали твоей крови, а нам с ними пока обострять отношения нельзя. Тут было много иностранных журналистов, они видели документы и слышали показания свидетелей. Теперь это всё будет в зарубежной прессе. Они просили разобраться — мы разобрались! Ты не виновен — грустно усмехнулся адмирал.

— А Хоккайдо⁈ — это вопрос мучал меня больше всего.

— А на Хоккайдо пока мы. Хотя, наверное, придётся поделить остров на зоны оккупации.