ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Воевода Сергей Духарев — наставник при молодом князе Святославе. Тот разбил великую Хазарию, подчинил Булгарское царство, и киевские земли легли от Каспия до Черного моря. После Аттилы мир не рождал равного ему военачальника. Князь Александр Мазин Воевода Сергей Духарев — наставник при молодом князе Святославе. Тот разбил великую Хазарию, подчинил Булгарское царство, и киевские земли легли от Каспия до Черного моря. После Аттилы мир не рождал равного ему военачальника. ==================== Часть первая Рожденный побеждать Часть первая Рожденный побеждать Глава 1 Великий князь киевский Святослав Игоревич — Ничего нету, великий князь, — староста-улич, приземистый, рыжебородый, тяжелорукий, смотрел вниз, в растрескавшуюся серую землю. — Все как есть вымели. — Кто вымел? Что ты болтаешь, мужик! — высокий юношеский голос сорвался, дав петуха. — Я, князь твой, приехал за данью! И ты дашь мне мое! Серый в «яблоках» холеный красавец, боевой конь князя, почуяв настроение хозяина, пошел вперед, но был осажен железной рукой прирожденного всадника. — Не дам, — глухо, по-прежнему не поднимая глаз, проговорил староста. — Нету ничего… Неподалеку протяжно замычала корова. — Вот врет! — подал голос один из дружинных. — Скотина есть, и зерно, если поискать, найдется. Дозволь, княже? — То забирать нельзя, — пробубнил староста. — Не серди меня, мужик! — воскликнул князь. — На моей земле я решаю, что можно, что нельзя! Загорелая, не по-юношески жилистая рука легла на рукоять длинной, слегка изогн

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Тем паче мертвых угров и считать проще. Глава 2 Дикое Поле Степь, степь, степь. Дикое Поле… Мелькнула вдали стайка кочевников. Удирают. Угры или печенеги, издали толком не разберешь. Углядели пыль над дорогой (пыль в степи далеко видать), сунулись, увидали сверкающие брони да русские стяги — сыпанули прочь. Не те. У тех возы с добычей, седельные сумы полнехоньки, а у этих только стрелы в саадаках. — Э-эх! — с сожалением вздохнул юный князь, уже приподнявшийся на стременах и потянувшийся к луку. — Зайцы! Он пронзительно засвистел, отзывая разъезд, погнавшийся было за степняками. Коней беречь надо. Сергей улыбнулся, погладил толстые усы — отличительный признак воина-варяга. Молодец, князь, понимает дело. Однако ж и киевлян в степи уважают. А прежде не так было. Когда Серегин конь первый раз вошел в ковыльное море, никто из степняков русов да варягов в грош не ставил. И вполне заслуженно. Обычная северная оборонная тактика: спешиться, встать стеной, щитами прикрыться, копьями ощетиниться в степи — верная гибель. Завертится «карусель», завизжат степняки, защелкают луки… И конец. Степная стрела дырочку всегда найдет. Теперь — другое. Теперь и варяги научились бить с седла не хуже копченых печенегов: любой из русской дружины за полтораста шагов на скаку из трех стрел две в цель положит, а чужую стрелу на свой щит примет. Зря угры повозки взяли. Кабы верхами убегали, могли еще затеряться, а так, по шляху, ни за что не уйдут. Дружина шла три дня. Шла вчетверо быстрее, чем нагруженные добычей угры. Молодшая дружина. Ближние гридни юного князя. Самый старший почти вдвое моложе Сергея. «Ты, Серегей, не за данью идешь, — говорил Духареву с глазу на глаз старший киевский воевода Свенельд. — Молодых в деле проверить. За князя — головой!» Духарев только усмехался. Можно подумать, так предан Святославу князь-воевода. Можно подумать, не сам Свенельд определил, с какой части его, Свенельдовой, еще при отце Святослава Игоре мечом взятой, земли возьмет киевский князь положенную долю. Свенельд тоже понимал, что Духарев — понимает. И это ему, понятное дело, не нравилось. Но говорил каждый раз одно и то же. Потому что должен был сказать. Игра у них такая: Свенельд делает вид, что интересы Святослава ему дороже своих, а Духарев делает вид, что верит. А до Свенельда Сергея княгиня стращала. У княгини тоже свой интерес. Умная баба княгиня Ольга. Умная, жесткая, все земли, что под киевским князем, — в ее маленьком кулачке, в каждом городке — ее посадник. Но была б ее воля, сидел бы безвылазно юный князь у себя в тереме, а еще лучше — в тереме самой Ольги, в Вышгороде. Княгиню тоже понять можно. Был у нее старший сын, сразу после брака рожденный. Чуть подрос — ушел княжить в Тмутаракани.